Кровь отливает от лица, когда до меня доходит осознание. Сейбл отправил всех людей на нижнюю палубу. Они не могли видеть приближение врага. У них не было времени подготовиться. Некоторые из них, вероятно, спали. И теперь их, скорее всего, убивают.
— Нет, — говорит Сейбл, и его голос звучит тонко и надломленно, когда он вскакивает на ноги, обшаривая взглядом свой корабль в поисках другого пути обратно, хотя мы оба знаем, что его нет. Корпус слишком высок, чтобы на него взобраться.
Время растягивается, бесконечное и искаженное. Краем глаза я вижу, как Сейбл кричит, пытаясь договориться, предлагая свои сокровища, обещая больше, чем, как я знаю, он может дать. Они игнорируют его, и в ответ он лишь кричит громче.
Его взгляд находит мой. Он хватает меня за плечи, трясет, вероятно, кричит на меня, но такое ощущение, будто мы под водой. Его губы двигаются, но все звуки приглушены, мир вокруг нас размывается по краям. Я пытаюсь дотянуться до своей силы, но она кажется далекой, ускользающей, как бы отчаянно я за нее ни хваталась.
Темные фигуры приближаются к перилам, волоча кого-то перед собой. Его сапоги скользят по палубе, пока он сопротивляется, кричит, лягается, пытаясь вырваться. Он слишком мал для рук, которые его держат.
Клянусь шестью морями.
Это Ларк.
Слезы жгут глаза и катятся по щекам, пока я стою, парализованная ужасом. Я снова пытаюсь отыскать свою силу, но все еще не могу найти ни единой нити. Какой толк быть сиреной, если моя сила подводит меня сейчас? Почему я должна быть настолько бесполезной?
Один из них поднимает нож.
Я всхлипываю, прижимая руку ко рту, задерживая дыхание, пока снова тянусь к своей силе. Все, за что я хватаюсь, рассыпается в тот же миг, как я касаюсь этого, ускользая, как песок сквозь пальцы.
Лезвие сверкает. Яркая, красная кровь брызжет из горла Ларка, когда нож перерезает его начисто. Я в ужасе смотрю, как жизнь уходит из его расширенных глаз. Его маленькое тельце кренится вперед и падает за перила, ветер треплет его, но я не слышу, как он ударяется о воду.
Вместо этого я слышу, как кричу сама. Этот звук вырывается из меня, неуправляемый и яростный, и мир рушится, погружаясь в черноту.
Глава тридцатая
Крик все еще рвется из меня, когда я просыпаюсь. Он раздирает горло, звучит слишком громко для человеческого голоса и эхом отражается от балок и перил, от открытого пространства палубы и воздуха над ней. Я резко сажусь, легкие горят, пока я делаю вдох за вдохом, мои пальцы впиваются в доски под собой.
Я все еще чувствую это.
Песок под ногами, видение безжизненного тела Ларка, падающего, и падающего, и падающего. То, как мир затих прямо перед тем, как погрузиться во тьму. Я делаю еще один вдох и давлюсь им. Соль на языке говорит мне, что я плачу, но я слишком онемела, чтобы действительно обращать на это внимание. Мои мысли — хаотичный вихрь, пытающийся осмыслить произошедшее.