Глаза Кайлии останавливаются на мне, когда она прекращает свою прогулку.
— Видела ли ты Глим до того, как поднялась на борт «Ноктиса», сирена? — спрашивает она тоном, не терпящим возражений.
— Нет, я даже не слышала о нем, пока не оказалась на корабле, — отвечаю я честно и делаю шаг к столу, быстро бросив взгляд на Сейбла в поисках поддержки, прежде чем снова посмотреть на его сестру. Он знает, что я не помню, как попала на корабль. Она прищуривается, словно оценивая правдивость моих слов. Должно быть, она ненавидит ложь так же сильно, как и ее брат.
— Если он впервые появился после того, как ты оказалась на борту, значит, именно там тебе и нужно было быть, я в этом уверена, — говорит она и снова начинает мерить комнату шагами, сложив руки на груди.
— Как думаешь, почему Глим привел нас обратно домой? Может ли это быть знаком, что наши судьбы переплетены?
— Я не знаю, брат. Но не ставь под сомнение море. Оно знает. Я не могу сказать тебе больше, но…
Она замолкает на полуслове, делает глубокий вдох и закрывает глаза, к чему-то прислушиваясь — к тому, чего ни я, ни Сейбл, кажется, не слышим, — а затем медленно выдыхает. Когда она снова открывает глаза, они становятся абсолютно черными. Свет свечей вокруг нее играет на их поверхности. Крошечные светящиеся точки, как звезды, отражающиеся в море по ночам.
— …сирена — это твоя судьба, Сейбл Кроу, — произносит она потусторонним, плавным голосом. Я мгновенно узнаю, кому принадлежит этот голос. Он шептал мне на ухо с самого раннего детства. Успокаивал меня. Насмехался надо мной. Дразнил меня.
Море.
Глава восемнадцатая
Губы Кайлии изгибаются в улыбке, сулящей смерть.
— «Идите и найдите меня в Море Первой Песни. Это то место, где всё заканчивается. Или где всё начинается», — продолжает она, а затем резко поворачивает голову в мою сторону. — Для вас обоих, — добавляет она, и ее темный взгляд опускается на мои ноги.
Затем ее тело замирает. Кайлия делает резкий вдох, ее грудь вздымается, звук со скрежетом проходит через горло, словно ее долго держали под водой, и это был ее первый жадный глоток воздуха. Плечи опускаются, магия, наполнявшая комнату мгновение назад, рассеивается. Когда она снова поднимает глаза, тьма в них исчезла, как и само море.
Мы с Сейблом смотрим на нее, слегка приоткрыв рты. Ошеломленные. Она стоит неподвижно, ее дыхание ровное, затем она моргает и переводит взгляд с одного на другого.
— Ну так что она сказала?
Вопрос звучит почти буднично, будто ничего необычного или выходящего за рамки только что не произошло. Будто море только что не говорило ее устами. Я хмурюсь и обмениваюсь взглядом с Сейблом; на его лице всё еще читается шок.