А потом он ловит меня.
Его руки смыкаются вокруг меня с такой силой, что из моих легких вышибает остатки воздуха. Мой хвост бесполезно свисает между нами, запястья все еще связаны, тело слабо, и все же он держит меня так, будто я ничего не вешу.
Его рука нежно поддерживает меня за затылок. Мир вокруг нас замирает. Весь хаос, все насилие и боль этого мгновения отступают, и остаемся только мы, глядящие друг другу в глаза так, словно и не надеялись когда-либо встретиться вновь. Вопреки всему, он здесь, живой, с бьющимся сердцем. И он держит меня.
— Я же говорил, — тихо произносит он, и его лицо озаряет нежная улыбка, — что найду тебя, милая.
Я могу лишь дрожаще улыбнуться в ответ, пока его слова оседают где-то глубоко внутри, в месте, которое так долго пустовало. Мои пальцы сжимаются на грубой ткани его плаща, притягивая его ближе.
— Я…
Попытка заговорить отзывается болью в открытой ране моего саднившего горла. Его рука меняет положение, большой палец проводит по задней части моей головы.
— Тш-ш, — шепчет он.
Звук его голоса мягче всего, что я когда-либо от него слышала — мягче моря в полное безветрие. Я снова открываю рот.
— Не надо, — говорит он.
Я сглатываю, подавляя слова. Я хотела поблагодарить его. За то, что пришел. За то, что выбрал меня — даже сейчас, даже здесь. За то, что посчитал меня стоящей того, чтобы спасти.
Он слегка опускает голову, и его лоб почти касается моего.
— Я знаю, — говорит он.
Позади нас раздается топот сапог по дереву, а затем безошибочно узнаваемый треск выстрела — первая пуля рассекает воздух. Сейбл поворачивает голову, его тело уже напряжено в ожидании следующего выстрела.
Красная стена тел с винтовками наперевес пробивается вперед, из стволов вьется дым. Толпа в панике разбегается, повсюду раздаются крики, торговцы бросают свои лавки.
И тут вперед выходит Кайлия.
Она поднимает руку в сторону пустующего морского дна под нами, медленно растопыривая пальцы, словно тянется к чему-то, скрытому в глубине. Что именно она берет оттуда — я не вижу, но чувствую это костями. Древняя сила, та самая магия, что я ощущала в утробе моря. Она направляет руку на приближающихся гвардейцев, которые колеблются, видя женщину, так смело вставшую на их пути, прямо под дулами замолчавших ружей.
Они все замирают, пока один из стражников не делает шаг вперед, вытянув ружье и целясь ей в лицо.
— Стреляйте! — командует он. — Хватайте пирата…
Ружье выскальзывает из его рук. Я вскрикиваю, когда бледный коралл прорывается сквозь его мундир, пронзая плоть и ткань, разрастаясь и ветвясь в молчаливом отрицании жизни, которая некогда наполняла его тело. Он не кричит. Он смотрит прямо перед собой пустыми глазами, пока внутри него расцветают кораллы. Вскоре они поглощают его целиком, распространяясь дальше зазубренными формами, создавая барьер между стражей и нами.