– Может, просто подождем несколько… – Холланд замолчала на полуслове, увидев, как Чанс встает и пожимает Вик руку.
И вдруг у Холланд возникла третья идея, которая все же выглядела чуть менее ужасной, чем две другие, пришедшие ей в голову ранее.
– Пойдем, – прошептала она Адаму и потянула его к стене здания.
Чанс с важным видом завернул за угол.
Ладони Холланд вспотели, а голос стал слегка выше, когда она произнесла:
– Привет.
Чанс резко остановился. Он посмотрел на нее, потом на Адама, потом снова на нее. Выражение его лица сменилось с ошеломленного на счастливое, а затем на будто бы говорящее: «Что, черт возьми, происходит?»
– Что ты здесь делаешь?
– Пока что не могу объяснить, – сказала Холланд. – Но мне очень нужна твоя помощь.
Еще никогда она не слышала от Чанса столь горького смеха. Он посмотрел на нее так, словно даже не знал, кто она такая.
– Понимаю, все выглядит так, будто за последние двадцать четыре часа я стала совершенно другим человеком. Но, клянусь, всему есть хорошее объяснение.
– И какое же?
– Пока что я не могу рассказать.
– Конечно, не можешь, – покачал головой Чанс. – Мне нужно идти.
Адам шагнул вперед, вынул руки из карманов и схватил Чанса за локоть.
Тот тут же отскочил назад с криком:
– Не трогай меня!
– Извини, – сказал Адам, хоть и выглядел так, словно готов попробовать еще раз.
Холланд положила руку ему на плечо, чтобы остановить. Она не могла позволить Чансу уйти, поскольку нуждалась в его помощи. Однако стирать его воспоминания было не лучшим решением.
Холланд сделала самый глубокий вдох за всю свою жизнь. Она пребывала в заблуждении, что, если переживет сегодняшний день, все останется таким же, как прежде. Однако этому было не суждено случиться. Хотя, возможно, так было даже лучше. Она не любила убегать, спасая свою жизнь, но ей нравилось говорить об отце, а еще Холланд не была уверена, что хочет снова скрывать эту часть себя.
– Чанс, подожди, – позвала она. – Это касается моего отца.
Чанс тут же остановился и обернулся. В его глазах Холланд видела все интересующие его вопросы.
Она мной манипулирует? Неужели она собирается рассказать о родителях, которых никогда не упоминала? Могу ли я поверить хотя бы слову?
– На самом деле моя фамилия не Сент-Джеймс, – сказала она. – Я – Холланд Тирни. Моя мать – Исла Сейнт, а отец – Бенджамин Джей Тирни. Прости, что не рассказывала. Я никогда никому об этом не говорила. Мы с сестрой сменили фамилию, когда поступили в колледж. Я говорю об этом сейчас, потому что вчера узнала, что отец оставил мне что-то и, кажется, это что-то находится в его старом бунгало.