– О нет, мистер Бишоп, этот для мисс Сент-Джеймс. Для вас я приготовил черный. – Он учтиво перегнулся через стол, чтобы налить Адаму чашку чая. И тот оказался по-настоящему черным. Темным, как чернила, и обжигающе горячим. – Поверьте, молодой человек, он вам понравится.
Часовщик не сводил с Адама пристального взгляда, пока тот наконец не поднес чашку к губам. Подув, Адам сделал большой глоток, явно не желая обидеть человека, сообщающего, когда они умрут.
– Вкусно, – произнес Адам так, словно не имел этого в виду, но Часовщик все равно улыбнулся и только потом повернулся к Холланд.
Теперь настала ее очередь. Она налила себе чашку и сделала осторожный глоток. Чай оказался довольно освежающим, о чем она и сказала.
– Очень любезно с вашей стороны. – Часовщик наполнил свою чашку. – Теперь перейдем к причине, по которой, как я полагаю, вы сюда пришли. Поговорим о вашем отце.
Глава тридцать четвертая
– Мне нравились фильмы вашего отца, – начал Часовщик. Кот в рыже-белую полоску подошел и потерся о его ноги. Погладив питомца по голове, Часовщик продолжил: – Я даже назвал своего кота Ред. В честь «Цены магии».
Холланд улыбнулась. Не сосчитать, сколько раз люди ссылались на фильмы ее отца в ее присутствии. Но впервые кто-то сделал это, зная, кем приходился ей Бен Тирни. Холланд хоть и представляла, каково это, но никогда не испытывала подобного, так что почувствовала себя счастливой лужицей, как будто какая-то ее часть растаяла на солнце. Затем она вспомнила о сидящем рядом с ней Адаме.
Холланд нервно повернулась в его сторону. Он смотрел на нее, но при этом не выглядел удивленным, но и равнодушным тоже не казался.Он все знал.
Из глаз Адама исчезло веселье, а уголки его губ опустились, что, казалось, говорило гораздо больше, чем простое «извини». Холланд задумалась, когда Дженьюэри рассказала ему правду о себе. Задумалась,почему Дженьюэри рассказала ему. Хотя ни то ни другое не было таким же важным, как тот факт, что Дженьюэри доверяла Адаму. Одного этого было достаточно.
– Как жаль, что Бен так и не закончил третий фильм, – продолжил Часовщик. – Однажды он сказал мне, что ему нравилось писать о таких персонажах, как Ред. Ему было необходимо верить, что обычный человек, не обладающий ничем, кроме мужества и выдержки, может не только противостоять самым необычным – необъяснимым, невероятным, вопиюще несправедливым – силам нашего мира, но и победить их.
Он многозначительно посмотрел на Холланд, и она почувствовала, как внутри сжалось нечто радостное, но в то же время и горькое. Она не была уверена, сказал ли это ее отец потому, что действительно так считал, или ему показалось важным произвести впечатление на Часовщика. В любом случае она была счастлива ее услышать.