– Нет, у меня просто такой стиль вождения, – ответил Гейб. Она могла поклясться, что видела, как уголок его губ приподнялся на дюйм. Гейб терпеливо попросил Холланд надеть перчатки, а затем промокнуть салфеткой кожу вокруг раны.
Ей все еще не хотелось смотреть на то место, куда угодила пуля, но после рассказа Гейба о Часовщике она уже не нервничала так сильно. Теперь ее мучало любопытство. Она хотела спросить, когда наступит его время, но это казалось слишком интимным вопросом. С другой стороны, Гейб сидел у нее дома без рубашки, а она аккуратно зашивала его кожу.
– Какое время он назвал? – выпалила Холланд.
– Важно только то, что это произойдет не сегодня вечером.
Холланд наложила еще один шов. Ей казалось, что рана выглядит лучше. К Гейбу вернулся румянец, но во взгляде появилось что-то печальное.
– Часовщик сказал, что ты можешь сделать, чтобы выиграть больше времени? – спросила она.
– Почему ты интересуешься? Неужели беспокоишься обо мне? – произнес Гейб так, словно у него было чувство юмора. Однако уголки его рта опустились, словно беспокоиться о нем было очень плохой идеей.
– Мне просто любопытно, потому что сейчас вся моя жизнь зависит от того, сделаю ли я то, что он велел.
– Хочешь знать, есть ли другой способ выиграть время?
– А он есть?
– Насколько я знаю, нет. Но… – Гейб протянул это слово, словно раздумывал, стоит ли озвучивать собственные мысли. – Возможно, твоя ситуация не совсем безнадежна. – Он оглянулся на коричневый бумажный пакет, отправленный Профессором.
Холланд, вероятно, следовало открыть его, как только состояние Гейба стабилизировалось. Ей определенно следовало открыть его прямо сейчас. Однако долю секунды она была способна лишь смотреть на посылку.
– Чего же ты ждешь? – спросил Гейб.
Глава семнадцатая
Холланд не могла объяснить Гейбу, почему колебалась.
Она уже сняла перчатки и вытерла руки еще одним компрессом, но, прежде чем взять пакет, все же задержалась и потерла ладони о юбку. Когда Холланд прикоснулась к посылке, у нее начало покалывать кожу.
Если внутри был не ежедневник Профессора, тогда у Холланд не осталось больше зацепок, ведущих к Сердцу Алхимика.
Она осторожно развернула плотную коричневую бумагу.
Холланд с облегчением узнала потертую обложку из красной кожи. Ежедневник Профессора был объемным и красивым, по крайней мере, в этот момент он казался Холланд красивым – с множеством страниц, которые сильно потрепались за годы использования.
– Это он, – сказала Холланд.
Обложка была простой, но Холланд почувствовала что-то вырезанное на обороте. Она перевернула ежедневник, и там оказался большой, недавно нанесенный символ. Холланд не была экспертом, но в прошлом семестре она прослушала курс «Обычные и необычные символы в фольклоре». Курс был сухим, как черствый тост, но Холланд настолько заинтересовалась предметом, что много чего изучила самостоятельно.