– Так к какому варианту ты склоняешься? – спросил аспирант, указав на черные лакированные рамки.
Интуиция подсказывала Холланд, что дипломы были вывешены преднамеренно. Однако она почувствовала глупое желание произвести на этого парня впечатление, поэтому предпочла более доброжелательный ответ.
– К тому, что профессор Бишоп еще не закончил распаковывать вещи.
– Ошибаешься. Он претенциозный засранец. – Аспирант произнес это как утверждение, а не предположение.
Холланд оказалась удивлена, ведь до сих пор она слышала о профессоре Адаме Бишопе только хорошее.
– Почему он тебе не нравится?
– Я не говорил, что он мне не нравится.
– Ты назвал его претенциозным говнюком.
– Вообще-то я назвал его засранцем, – вскинул брови аспирант.
– Нет, ты… – Она готова была поклясться, что он произнес слово «говнюк», но теперь, прокручивая в голове последние несколько секунд, слышала:«Ошибаешься. Он претенциозный засранец. Засранец. Засранец. Говнюк. Засранец. Говнюк ». Слова проносились в ее голове, как заевшая пластинка. Пока Холланд не почувствовала то, что происходило не в ее сознании.
Кап.
Кап.
Кап.
Холланд подняла руку, чтобы остановить текущую из носа кровь. Красные капли упали ей на ладонь, прежде чем запачкать белую юбку.
– Вот, возьми. – Аспирант достал из заднего кармана красный носовой платок. Конечно, он должен иметь при себе носовой платок. Носить носовой платок было совершенно нормально…шестьдесят лет назад .
Холланд предположила бы, что платок являлся частью костюма на Хэллоуин. Однако Хэллоуин будет только завтра, да и парень выглядел вполне обычно.
– Кто ты? – спросила она.
– Адам Бишоп, – сверкнул незнакомец идеальной улыбкой.
– Да что ты? – рассмеялась Холланд. В голове мелькнула мысль, что сексуальность и чувство юмора – фантастическое сочетание. Только вот аспирант не улыбнулся. Вместо этого он с пугающе серьезным видом кивнул. И Холланд внезапно охватила неприятная вспышка смущения.
– Может, тебе стоит присесть? – сказал он. Теперь и его голос звучал серьезно. Не осталось ни улыбок, ни усмешек, и Холланд почувствовала себя нелепо оттого, что решила, будто он флиртовал с ней. Хотя…
Совсем не таким она представляла себе Адама Бишопа. Рваные джинсы, клетчатая рубашка, сексуальная ухмылка (вычеркните последнее). Он же профессор. У него не было сексуальной ухмылки. За исключением того, что она у него все же имелась, даже если он больше не ухмылялся.
Холланд старалась не пялиться на его губы, но совершила ошибку, подняв взгляд на россыпь веснушек у него на переносице. И тут она увидела глаза Адама. Ореховые, с большим количеством зеленого, золотистыми крапинками и темно-синей дугой. Теперь она точно пялилась.