Думаю, это был последний гвоздь в крышку гроба! И забила я его с большим удовольствием! После я радостно выдохнула и спокойно занялась подготовкой к переезду. Очень грело то, что уезжаю не с пустыми руками.
Безусловно, Роза выплатила мне всю более чем приличную сумму за мастерские, оставшиеся станки и материалы. По договоренности с ней я предложила нескольким мастерам сменить место жительства. Не все согласились.
Со мной уезжали две мастерицы, умеющие делать искусственные цветы. Поль Горт, второе лицо в обувной мастерской. Ему давно уже пора было обзаводиться своими учениками. Денег я не жалела ни на инструменты, ни на материалы — первое время придется работать на привозном. У Розы из ее ателье я выпросила и одну из закройщиц. В одежде крой — пожалуй, самое главное. А там, в России я наберу учеников.
Кроме того, я увозила три станка для гобеленов и к ним трех мастеров. Это искусство хоть и высоко ценилось во Франции, но конкуренция была просто бешеной. Даже отличные мастера не всегда могли найти работу.
Ну и еще несколько профессионалов, которые будут работать на меня. Часть из них брала с собой семьи, но, слава Богу, было и много холостых. В общей сложности нас набралось девятнадцать человек, включая Софи и меня.
Ехать нам предстояло с обозом товаров для императрицы, потому и охрана должна была быть более чем солидной — русские военные будут сопровождать телеги, сани и возки.
Я не могла не волноваться перед встречей с Россией. Безусловно, мне будет легче адаптироваться там, выдавая себя за француженку —язык и манера разговора очень отличаются от привычного мне. Так что все огрехи можно будет списать на французское происхождение.
Пришло письмо от посла с просьбой навестить его и поговорить о туалетах государыни. Я взяла с собой эскизы. Хотя, возможно, проще было пригласить его в ателье — платья были, практически готовы, но спорить я не стала. Вечером мы с Софи отправились в гости.
На ужине, кроме жены Ивана Сергеевича, весьма надменной и неприятной дамы Екатерины Петровны, присутствовало еще несколько человек.
Две француженки с мужьями, из тех, кого называют сливки общества. Одна из дам была мне знакома — я делала эскизы к ее бальным туалетам. Для нее я навсегда останусь «обслугой».
Посему она и не соизволила повернуть головы в мою сторону. Сделала вид, что меня просто не существует, но не демонстративно, а весьма естественно, не привлекая внимания. Дворцовая выучка, что тут скажешь.
Гораздо интереснее была супружеская пара служащих посольства — Вера Афанасьевна и её муж, полковник Петр Сергеевич Толстой. Я так давно не слышала русскую речь, что предвкушала приятный вечер. Но увы, за столом говорили на языке Франции. Меня, кстати, очень удивило то, что русские говорили практически безукоризненно, лишь легкий акцент выдавал иностранцев.