Гейдеман круто развернулся ко мне и посмотрел, не скрывая презрения и недовольства:
— Кто? Что? С каких это пор дамы делами занимаются⁈ А еще благородные!..
На его лице было написано такое отчаяние, что мне стало не по себе. Имею ли я право так менять историю? Зная много об истории моды, я прекрасно помнила имя портного Гейдемана. Может быть, я что-то не то делаю?..
Однако, рассуждать об этом было поздно. Екатерина ждала продвижения с домом, отказываться мне совсем не улыбалось, и я решительно поставила на предварительном договоре свою подпись.
Гейдеман еще раз взглянул на меня испепеляюще и вышел, не прощаясь.
— Мария Андреевна, не переживайте. Уж всяко императорский дом должен быть лучшим.
— Это правда, — вздохнула я. — Прощаюсь с вами, Елена Васильевна до завтра. А Её Величеству отчет отправлю сегодня же.
Хозяйка проводила меня самолично до дверей, и я поспешила домой. Мне предстояло проводить мужа в дальнюю дорогу.
Глава 72
У меня без тебя хмарь
На душе, не дышу — плох:
Обратился в тоску-гарь,
Застревает в груди вдох.
У меня без тебя свет
Наизнанку, и в шесть нот
День, что мне не тобой спет,
И ценой этот день — в год;
Без тебя что ни ночь — век,
И лишённый звезды путь,
А по руслам из снов-рек
Катит тусклой волной муть.
Без тебя для меня — край.
Не дышу, на душе смрад…
Говорят, что любовь — рай.
Но в разлуке она — ад.*
Миша уезжал…
В суете собственных забот как-то казалось, что этот момент наступит когда-нибудь потом, не сейчас. И когда пришло время прощания, я была к нему совершенно не готова. Пальцы леденели, голос дрожал и срывался настолько заметно, что предпочла просто молча прижиматься к мужу, подавляя желание разреветься, как маленькая девочка.
— Не раскисай, родная, мне тоже впервые настолько тяжко уезжать из дома, что хоть вой. Давай просто думать о том, что наступила пора считать дни не до разлуки, а до встречи. Это хорошо, что у тебя сейчас такое множество дел — они помогут скоротать время. К тому же Софи всегда рядом, — кажется, муж сейчас больше успокаивал себя, а не меня, нежно гладя по волосам и целуя моё лицо.
Наступил момент, когда ему всё-таки пришлось оторвать руки и уехать в хандрящую, больную слякотью весну. Даже странно, что вырвалось такое определение. Обычно ведь эта пора должна, наоборот, вызывать позитивные эмоции, являя свету признаки возрождения природы и прочие прелести. Но угнетённое настроение не располагало к возвышенным мыслям, усиливаясь тёмными хмурыми тучами, как на грех, бродившими по мрачному небосводу.
Сзади тихонько подошла Софи и обняла за плечи, уводя от окна, из которого я следила за удаляющейся каретой: