Закрыв за собой дверь, я на секунду прижалась к ней спиной, а потом, закусив губу, помчалась обратно, не в силах бороться со счастьем, распиравшим грудную клетку. Хотелось петь, танцевать, хохотать, раскинув руки, но я лишь легонечко подпрыгнула, как первоклашка, и скользнула в свой номер.
Мне казалось, что я не засну до утра, но на удивление, стоило прикоснуться головой к подушке, как я тут же провалилась в глубокий сон, который понес меня на ласковых волнах в призрачные дали…
Огромный светлый зал, пронизанный лучами солнца, и я, в объятиях Михаила, плыла под нежные звуки тихой музыки…
Глава 54
Проснулась я в изумительном, прекрасном настроении! Даже хмурое утро за окном не способно было заставить меня расстраиваться. Все утомление от дороги прошло, как не бывало!
Софи с любопытством поглядывала на меня, явно понимая, что вчера что-то произошло, но деликатно не задавая вопросов. И я была ей благодарна — пока не хотелось делиться ни единой крошечной подробностью.
Напротив, я, как старый скряга, мысленно перебирала сказанные нами вчера слова и тихо таяла от переполнявшего меня счастья. Оно мое все до самой крошечной капельки! Когда-нибудь потом, я, разумеется, расскажу Софи о предложении…
На самом деле я уже не единожды думала о том, что могу и в этой жизни остаться совсем одна. А ведь я живая женщина, а не механизм для зарабатывания денег. Конечно, рядом есть близкий мне человек — Софи. Далеко в прекрасной Франции осталась великолепная Роза Бертен. Вряд ли мы с ней еще раз увидимся, но писать друг другу сможем.
Только вот хотелось-то не подруг, а любви. И не один раз я размышляла, что французские столичные щеголи — не самый лучший вариант для брака. Конечно, на сельских просторах и в маленьких городах наверняка были люди, которые могли вызвать мою симпатию. Не испорченные королевским двором, тем легким флером распущенности и любовных интриг, что присущи жителям Парижа.
Как ни обожала я сама красивые наряды и весь этот мир моды, позолоты и кружев, роскошных страусиных перьев и сложных вышивок, изящных туфелек и потрясающих сумочек, но понимала, что кавалер, имеющий двух-трех любовниц, галантный щеголь и придворный вертопрах никогда не будет хорошим мужем.
А бросить Париж, переехать в глубинку и там искать достойного кандидата — значит, похерить всю свою работу. К этому я совсем не была готова. Точнее, такое мне просто не приходило в голову.
Зато в багаже у меня сейчас лежала записка, написанная самой Марией-Антуанеттой, с благодарственными словами за новые мои эскизы. Такая записка сама по себе дорогого стоит. Обрамленная в багет и закрытая стеклом, она будет великолепно смотреться на стене моего нового салона!