Софи немного помолчала, глядя на меня. Взгляд её был отчего-то не столь весел и игрив, как обычно.
— Мадлен, милая моя. Вы простите, что я вот так запросто, — она еще немного помолчала. Затем продолжила. — Вы радуйтесь и благодарите Бога, что вот так сразу и сразу к нему в дом. У меня, например, было по-другому… Вы, я вижу, любите Михаила. Он готов пойти на уступки только ради того, чтобы вы стали его женой. Радуйтесь, милая, что всё именно так.
Взглянула на Машу — та отчаянно закивала головой и снова уткнулась глазами в свой платок, который истрепала и измочалила окончательно. Глубоко вздохнув, я приняла решение — надо собраться с духом.
Хотя, пожалуй, это было смешно — всё и так решили за меня. Ладно, я пойду навстречу. Слово «встреча» меня снова встряхнула. Мне хотелось заснуть до неё, чтобы не мучиться и не думать.
Промелькнули пара дней и пара десятков деревень. Я попросила Михаила не посещать нас лишний раз, чтобы он не видел моего тягостного состояния. Софи не понимала меня.
— Мадлен, ну что в этом такого? Это обычный визит, представьте себе это так.
Я закутывалась в плед и отвечала ей:
— Софи, вы не понимаете. Ведь я как бы со своей будущей матерью встречаюсь. Как я им понравлюсь? Или совсем нет?
А про себя думала: «Какая-то француженка, баронетка» — так слышались мне перешептывания дворовых имения Михайловского. Когда мы, наконец, въехали на порог усадьбы, у меня от волнения был вид «краше в гроб кладут».
Я подала дрожащую холодную руку Михаилу и на слабых ногах двинулась к крыльцу, где стояли, по-моему, все проживающие в этом имении. Там было человек двести.
— Маменька, — голос Михаила был преисполнен тревогой, волнением и радостью. — Позвольте представить вам мою невесту, баронессу Мадлен де Вивьер.
Я робко подняла глаза и встретила взгляд, преисполненный мягкостью, нежностью и поистине материнской заботой.
— Мишенька, сыночек! Мадемуазель Мадлен! Добро пожаловать!
Дальше я смутно помнила, что нам сунули каравай, я отломила его хрустящую корочку, макнула её в соль и сморгнула слёзы. А потом меня обняла мама Миши, и я смогла спрятать своё заплаканное лицо у неё на плече.
Глава 62
Я пришла в себя только в комнате, которую мне выделила матушка Михаила — Наталья Александровна.
От волнения у меня даже затряслись руки, и я сцепила их в замок, стараясь унять дрожь. Софи поселили рядом со мной, за что я была благодарна хозяйке этого прекрасного дома. Мне нужно хорошенько рассмотреть его, как только представится возможность.
На душе стало тепло и уютно, как только я увидела иконы в серебряных окладах, висевшие в углу спальни — истинно русская особенность, радовавшая взор и сердце. Некоторые из них были украшены шитым бисером и речным жемчугом, что говорило о том, что к их украшению приложила руку хозяйка дома. Глаза Божьей матери смотрели на меня немного строго, с легкой грустью. Повинуясь какому-то порыву, я перекрестилась и поклонилась образам.