Бернардет задохнулась от возмущения:
— А ты сама⁈ Ты что, не можешь спуститься на кухню и поесть⁈
— Я не поняла, это тебе ведь нужно, чтобы я присутствовала? Значит, ты и подсуетись! А мне, дорогуша, и так все нормально. Только лечить свои синяки я собираюсь долго и надежно. Недельки так две-три… А потом, безусловно, можно будет и завещание вскрыть.
В раздражении, топнув каблучком о пол, кузина вылетела из моей спальни и на весь дом завопила:
— Абель! Абе-ель!
Потом раздраженный стук каблучков и высокий голос, выговаривающий что-то невидимой мне Абель.
Не знаю, что уж там мне достанется по этому самому завещанию, вряд ли много. Вспоминая те пару дней, что я провела в обществе тети, мне вполне может достаться на память кольцо из её волос.
Хотя нет, кольца из волос — это Ирландия и Англия, да и то более поздняя Викторианская. Так что я вполне могу получить большое и красивое ни-че-го! И стоит ли из-за этого суетится?
Судя по всему, я — дворянка. Значит, просто на улицу вряд ли выкинут. Скорее уж, найдут место компаньонки у еще одной престарелой тетушки. И вряд ли там будет сильно лучше. Так что вполне имеет смысл полежать в этом доме подольше. Хоть сил наберусь.
Прошел почти час, когда дверь в комнату открылась, и две горничные, кряхтя, втащили приличных размеров деревянную кадушку. Очень широкую и низкую. И два лакея начали таскать воду.
Снять сорочку мне не позволила Колетт. Я решила не спорить, уйдет Абель, перестилающая сейчас кровать, спокойно вымоюсь, как нужно. А пока я сидела в горячей воде, откинувшись на устланный суровой тканью деревянный бортик, и наблюдала, как капли воды стекают прямо на пол…
Голову пришлось промывать очень-очень аккуратно. Казалось, что малейшее прикосновение способно вызвать новый приступ головной боли. Не меньше часа ушло на то, чтобы вымыться и, растеревшись чистой шершавой тканью, откинуться в кресле. Голова кружилась, да и вообще, устала я так, что хотела не столько есть, сколько спать.
Но честно съела весь ужин, который принесли. Крепкий бульон с половинкой вареного яйца и овощами, отличная отбивная с отварным горошком, воздушный бисквит к чаю и вазочка нежнейшего заварного крема.
Синяки-синяками, но первый раз за все время вкусно и плотно поев, я чуть не уснула прямо за столом.
Глава 4
Неделю мне удавалось тянуть время до прихода нотариуса. Каждый раз, когда «обожаемая» сестрица входила в мою комнату, я отворачивалась от нее, делая вид, что у меня нет сил для разговора — приходилось тянуть время перед неизвестностью, что ждала впереди.