Когда я выпрямилась, её лицо заметно изменилось — лёгкая улыбка, глаза лучились небольшими морщинками.
— Bienvenue en Russie, comtesse, — произнесла она по-французски. «Добро пожаловать в Россию, графиня» — автоматически про себя перевела я.
— Счастлива встрече с вами, Ваше величество, — ответила я на чистейшем русском языке.
Лицо императрицы выразило глубочайшее изумление.
— Вы так хорошо говорите по-русски??? — спросила она с лёгким немецким акцентом, справившись с удивлением.
— Ну ведь я уже и есть почти русская, — ответила я.
— Давайте вернёмся в картинный зал, я покажу вам свои любимые, а вы расскажете мне всё о себе, — любезно проговорила императрица.
Глава 68
— Эти полотна написали современники Петра Первого и императрицы Елизаветы Петровны, — с вполне обоснованной гордостью сказала Екатерина, когда мы вернулись в картинный зал. — Вам нравится живопись, графиня?
Императрица внимательно посмотрела на меня своим живым и проницательным взглядом, будто проводила некий экзамен, понятный ей одной.
— О да, — я, конечно же, была знакома с живописью и вполне могла говорить на эту тему, не боясь прослыть невеждой. — Я всегда восхищалась талантом людей с невероятным мастерством передающих игру света и тени на своих полотнах… Душа художника никогда не успокаивается и не бывает удовлетворенной, они всегда желают написать ту самую, лучшую свою и гениальную картину…
— И чьи полотна вам больше всего по душе? — поинтересовалась она, продолжая свое «собеседование».
— Манера живописи Рембрандта близка мне. Он был настоящим мастером светотени. Все образы на его картинах будто выступают из темноты, и от этого внутренний мир полотен приобретает некую драматичность, — я вспомнила его «Данаю» в Эрмитаже — пройдет совсем немного времени и императрица купит ее для картинного зала.
— Я так и думала, — взгляд Екатерины стал теплее и приветливее. — Человек, создающий такие прекрасные наряды, не может быть слеп к прекрасному и не чувствовать все его тонкости. Искусство учит нас понимать себя, помогает заглянуть внутрь души, а порой и успокаивает, отвлекает от насущных проблем.
Мы медленно шли по лаково блестящему паркету, который сам по себе был произведением искусства, и некоторое время лишь шорох наших платьев разбавлял тишину, царившую здесь.
Было так удивительно и волнующе идти рядом с великой женщиной, вошедшей в историю как реформатор и просветительница. И снова меня посетило чувство нереальности происходящего…
Я невольно сравнивала мысленно двух правительниц. Если вспомнить, французская королева не производила такого впечатления. Она была живой, милой и остроумной, но величие в ней отсутствовало. Пожалуй, француженка была слишком легкомысленна по сравнению с русской царицей.