Вместо того, чтобы закутаться мягким пледом и за чашкой кофе отдаваться на волю фантазии, я носилась как угорелая, контролируя ремонтные и строительные работы, стараясь отследить их качество. Конечно, всем этим занимались специально обученные люди, но не всегда понимая назначения вносимых изменений, они могли сделать что-нибудь не так. В общем, это я погорячилась, изначально решив, будто особняк под все мои замыслы можно будет переоборудовать «малой кровью».
Кроме всего, отбирать кандидатур на разные участки труда в мастерские тоже нужно было самой. Моя стальная помощница организовала приток свежих сил, но даже теоретически не могла судить об уровне квалификации прибывающих кадров. Кто-то хорошо владел кроем, кого-то можно было ставить только на простой шов, а попадались жемчужины, которые смело отряжались мной на вышивку.
Мастера, прибывшие со мной из Франции, должны будут взять на себя роль учителей-наставников для новичков. Всех нужно было куда-то определять. Обувную мастерскую решила сделать всё-таки под отдельной крышей, ради чего был приобретён ещё один большой флигель рядом с особняком. Зато теперь весь четвёртый этаж можно было отдать под жилые комнаты для работников.
И это ещё даже близко руки не дошли до гобеленов, производство которых я планировала организовать исключительно сама — без участия российского двора.
Прошло больше месяца, прежде чем над огромным зданием заиграла свежими красками новая элегантная вывеска, гласившая, что здесь теперь находится Дом красоты «Модная жизнь».
* * *
* Автор Леонид Чернышов.
Глава 73
Немного отвлечься от тягостных мыслей мне помогло письмо императрицы. Точнее, просто записка, отправленная мне ее статс-дамой.
Екатерина прислала письмо, в котором она приглашала меня на обед и это была действительно большая честь, ведь это лишний раз говорило о ее расположении к моей персоне.
Но как бы я ни радовалась и ни гордилась собою, ложка дегтя все же случилась и здесь — я захворала. Муторное состояние преследовало меня с самого рассвета и, промучившись в постели несколько часов, я освободила желудок, вывернув его содержимое в ночной горшок.
Временное облегчение быстро закончилось — тошнота вернулась с удвоенной силой. Я не стала говорить об этом Софи, чтобы не пугать верную подругу и, взяв себя в руки, принялась собираться на встречу с императрицей.
К обеду одеваться вычурно не стоило и, ограничившись милым платьем из кашемира гранатового цвета, я накинула на плечи кисейный платок, решив, что это вполне соответствует моменту.
Обед у государыни начинался в час дня и чтобы не показаться невежливой, я прибыла чуть раньше. Состояние мое немного улучшилось, но некая слабость и головокружение все же терзали меня, заставляя глубоко и медленно вдыхать. Это, конечно, помогало, но ненадолго.