— Ты свободный или крепостной? — уточнила я. Не хотелось задеть человека, но уточнить стоило. Иначе можно задеть сильно, нарваться на ответку, хотя, по Архипу было видно невооруженным взглядом, что он и мухи не обидит.
— А как же? Правда, не совсем полностью… — неудобно морщась ответил он, но я заметила, что не хочет продолжать эту тему.
— Как же это «не полностью»? Позволь, это значит, голова у тебя в крепости, а ноги вольные? — решила рассмешить я его, и это сработало — он раскатисто и громко рассмеялся.
— Да вольный я, вольный, аки птица аист, только раз вырос в каком дому́ — все время в него ворочáюсь — все равно завсегда при графе, да и лет мне не сильно больше, нежели графу — всего на пяток годков постарше. Потому — вольный я, но Михайлу Владимича не брошу!
— Ну, хорошо, Архип, чай подадут сейчас, а ты расскажи нам о дороге. Да не стесняйся, говори как есть, чтобы мы не оплошали, — указала я ему на кресло, где все еще валялась его шапка.
Глава 47
Мужчина устроился в кресле, чувствуя себя немного неловко, и сдвинул пятерней волосы с мокрого лба. Его добрый, спокойный взгляд задержался на мне, и он сказал:
— Дорога дальняя и времени заберет немало. Есть два пути: от Парижу до Кронштадта — так опасно там, городов по пути мало, постоялых домов тоже. Кто налегке — может и хорошо ему, а нам нельзя — слишком народу много, да и животины богато. Неповоротливые мы. А второй путь — от Парижу до Берлину, это такой у немчинов город главный, а уж оттудова — к самому Петербургу. Не один месяц ехать будем барышня, и вы должны понимать, что трудностев в дороге вдосталь будет.
— Ох, как я разволновалась, — мне было тяжело сдержать эмоции, но они были исключительно положительными, несмотря на его слова. Даже столь длительное путешествие не пугало меня. — Совсем в толк не возьму, что мне нужно, а что нет.
— Главное, приобретите, барышня Мадлен, дормез*, — Архип посмотрел на меня, а потом на Софи, которая расставляла чайные кружки, словно пытаясь понять — понимаем ли мы, о чем он говорит. — Оно, конечно, придется потратиться, но этак того… надежнее будет.
— Карету? — переспросила я, но он весело приподнял брови и пожал плечами:
— Карету, да не простую. По-моему, с хранцузского, это — как спальня значится, — он слегка порозовел, делясь с нами своими познаниями. — Большой этакий экипаж, оченно для дальней дороги приспособленный. Вам, барышня Мадлен, удобно в ём будет. И вещички личные есть куда приткнуть, и устроиться поудобнее. Все ж не с поджатыми ногами маяться.
Я вспомнила интересную информацию о том, что у Екатерины второй была карета, на которой она ездила в Крым. Это была воистину махина, вмещавшая в себя восемь человек, карточный стол, кабинет и все удобства. А тащили ее тридцать лошадей.