— Мадам Мари, я лейб-медик Ее Величества, и нужен вас смотреть, — путался в словах он, но голос располагал.
— Смотрите, доктор… — я забыла его имя, и он моментально понял, почему я замолчала.
— Роджерсон, мадам Мари, и как часто у вас схватки, и когда начались?
— Схватки каждые десять минут, но так продолжается уже три часа…
— Простите, был за городом, меня с трудом нашли, — поклонился он, но я поняла, что чувства вины по этому поводу он не испытывает.
— Так вот, воды отошли в обед, а сейчас уже почти семь вечера, доктор. Мне кажется, они должны уже быть чаще, — наблюдая за его реакцией, продолжила я.
— Нет, это не страшно, у каждый малыш свой желание родиться быстро или не очень, — засмеялся он, закатывая рукава рубашки. Девушки принесли тазы с водой, два чайника с кипятком, мыло, прямо как чувствовали, что именно сейчас и нужно. Анна знала свое дело!
— Хорошо, давайте вы посмотрите меня и скажете что делать, — успокаивала сама себя я, вспоминая, что нужно ходить — давление плода может ускорить схватки.
— Некоторый дети рождаются несколько дней, — продолжил доктор, тщательно вытирая руки. Потом он так же медленно повязал фартук, и, наконец, похоже, сам испытывая некое неудобство, присел возле моих ног, и начал ощупывать живот.
— Моя бабушка говорила, что солнце над головой роженицы не должно вставать больше одного раза! — смело заявила я.
— Ваш бабушка не совсем так, голубушка, — снова комкая слова, засмеялся доктор, теперь уже так жестко проминая живот, что я забыла о боли от схваток. — Ножки где надо, голова тоже, так как надо, и значит, скоро вы родите ваш сын.
— Отчего же вы уверены, что сын?
— От того, что нельзя с дочка быть такой ровный черты лица, мадам, только с сын! — уверенно заявил врач, помыл руки, и, судя по тому, что он начал снимать фартук, работу он свою закончил.
— Доктор, а вы куда? — не обращая внимания на очередную схватку, спросила я.
— У вас внизу лейб-хирург Кельхин, значит, я должен с ним видеться, — удивленно ответил смешной человек-доктор, что должен был сейчас осмотреть меня более внимательно.
— Значит, вы не посмотрите насколько раскрылась шейка, и скоро ли я рожу? — уже серьезно и достаточно грубо спросила я.
— Ам-м… Что вы сказать? — Роджерсон присел на табурет и бросил развязывать передник. Анна и Маша смотрели на меня как на сумасшедшую.
Глава 76
— Ну, вы же знаете, что у матки есть шейка? И, что ее открытие на какое-то там количество пальцев говорит о том, что можно тужиться, правильно? — аккуратно, словно рассказывая физикам о том, что у воды только одно состояние, пробормотала я.