— Если вы знаете средство от нервов лучше, мадемуазель, то расскажите мне, прошу вас! — заявила та, и подтолкнула меня к комнате. Расстегнула на спине пуговицы, помогла снять платье, надетое всего пару часов назад, расслабить корсет.
— Сейчас я расскажу вам о России, дитя мое. Вы хоть и умны, хоть столь изящно можете нарисовать и сшить платье, но ничего не знаете об этой стране, — она говорила, словно пела колыбельную.
Скорее всего, она считала, что я боюсь этой поездки, но на самом деле, это ожидание больше походило на ночь невесты перед венчанием с любимым — я не могла дождаться этого момента, чтобы «опустить голову на родное плечо».
— Расскажите, Софи, — я села в ванну, наполненную отваром — в воде плавали листья и сухие цветы, раскрывающиеся прямо у меня на глазах.
Выглядело это красиво, но немножко смешно — пахло распаренным сеном и листья липли к коже. Однако мода есть мода, тут я была бессильна! Ничего! Если Софи сейчас начнет рассказывать о том, что это дикая страна, в которой водится множество диких обезьян, я окачу ее водой.
— Если рано утром выйти в мороз на улицу и поднять голову, можно увидеть, что небо — как синий сатин, а звезды в небе — как тысячи свечей. Это из-за мороза воздух столь прозрачен. В Париже, да и не только здесь… говорят, что ни в Англии, ни в Испании нет такого, — она говорила именно то, что я хотела слышать.
— Нам нужны шубы, Софи. Большие, прямо в пол, шубы. А еще теплые шапки и валенки… — выдала я.
— Что? — переспросила меня компаньонка, перестав намыливать плечи.
— Ва-лен-ки, — по слогам повторила я, и тут же встала. — Софи, милая, у меня есть идея! — я вышла из ванны, вытерлась большим отрезом ткани, накинула платье прямо без корсета, повернулась к ней спиной:
— Срочно застегни, мне надо рисовать!
— Но куда же вы? — Софи, видимо, не поняв моего импульса и находясь в замешательстве, делала все, что я ей велела. Застегнула платье, накинула шаль на плечи и побежала за мной в кабинет, чтобы подкинуть дров в камин.
— Там уже валяют пимы, там вовсю уже производят войлок. Да это же просто песня! — бурчала я себе под нос и шагала так быстро, как могла.
— Мадемуазель, к вам прибыл некто Архип, говорить не может по-человечески, так что-то на варварском бормочет, но передал записку от графа, — как черт из табакерки выпрыгнула передо мной служанка.
— К черту Архипа, — на автомате сказала я на русском, но потом потрясла головой, и продолжила: — Архипа накормить, напоить и усадить в гостиной, скажи, что через час я выйду к нему.
— Да как я ему скажу, коли он ни слова не понимает, — заныла служанка.