— Благодарю вас, — я улыбнулась ему, в свою очередь ощущая исходящий от него интерес.
Я нравилась ему, и это немного будоражило мысли. Моя жизнь слишком долго крутилась лишь вокруг работы, и в ней не было места для мужчин, но сейчас в душе что-то трепетало, щекоча в районе грудной клетки. Думать о серьезных отношениях я не смела, да и не время было заводить романы, но этот душевный трепет порадовал меня, напомнив, что я женщина. Можно сказать честно — мне льстило его внимание.
— На протяжении нескольких веков Берлин оставался настоящим захолустьем, — снова прозвучал уверенный голос графа, и я вернулась в реальность, оставив свои романтические размышления. — Даже став столицей Пруссии, он не мог сравниться с Варшавой или Веной, а о Париже я вообще молчу. Сейчас мы проезжаем Рондель пляц.
Я с любопытством смотрела в окно и видела довольно большую площадь, которая была людной и шумной. По ней проезжали экипажи, бегали мальчишки с обувными щетками, и все выглядело почти как в Париже, за исключением серых домов — они были мрачными и непрезентабельными.
Уже привычная для меня грязь никуда не делась и отсюда, источая ни с чем не сравнимые «ароматы» жизнедеятельности и отходов. Спасал мороз — запахи были несколько приглушенными. Карета углубилась в лабиринт улиц города и вскоре мы оказались на Мауэрштрассе — широкой и такой же серой скучной улице.
— Вот мы и приехали, — сказал граф, когда карета остановилась, — гостиница «Кентаврия» к вашим услугам, мадемуазель.
— Кентаврия? — я позволила ему помочь мне выйти из кареты и поинтересовалась: — Это что-то связано с кентаврами?
— О нет! — засмеялся Апраксин, и я залюбовалась его белыми, ровными зубами. — Это значит — василек.
— Василек? — я удивилась, услышав название русского цветка. — Как неожиданно…
Граф подал руку Софи, и она легко спрыгнула на землю, не переставая разглядывать все, что окружало нас. Мы поднялись по широким ступеням и вошли в довольно большой холл, в котором находились люди — кое-кто сидел на обитом бархатом диване, а кто-то устроился возле камина с чашечкой чая.
К нам тут же подошел высокий, крупный мужчина, одетый в мрачные тона буржуа и вежливо поклонился:
— Меня зовут герр Майер, — представился он. — Чем я могу помочь?
— Две комнаты, — сказал граф, снимая перчатки. — Одну из них — дамам.
— Пройдемте, — мужчина указал нам на лестницу, убегавшую на второй этаж, и пошел впереди, передвигаясь мягко и бесшумно.
Я с интересом разглядывала антураж гостиницы и сделала вывод, что это действительно пристойное заведение. Богатая обстановка подразумевала, что здесь останавливаются состоятельные люди.