— Француженки достаточно неторопливы, но я вижу — ожидание стоило того, — он говорил это, вроде как, всем, сидящим за столом, а на деле, это замечание касалось нас.
Вот тут-то я и обрадовалась тому, что Софи еще не знает языка, потому что просыпающийся в ней феминистский огонь, воспылал бы со страшной силой.
— Я не скажу о всех русских, поскольку они, как и французы, совершенно разные, но большинство русских мужчин достаточно воспитаны, — сказала я, подходя к столу и обращаясь как будто ко всем, но эти «все» поняли для кого сказаны были слова.
Я заметила улыбку графа — одним только уголком губ, но он так явно обрадовался моему ответу, словно сам не мог позволить себе резкий ответ, и теперь точно останется моим «должником».
Нам указали на наши места, мы присели не без помощи мужчин, что ехали с нами от самого Парижа. Мы впервые увидели их жен — достаточно красивых и модно одетых женщин. Я отметила, что обе одеты в мои платья, и все обиды на князя тут же испарились.
— Молодые барышни — украшение любого ужина, и если вы позволите, мы попросим вас рассказать о цели вашего визита в Россию, — продолжил князь, нисколько не обидевшись на мои слова. Он явно чувствовал свое превосходство над всеми.
— Пока я хочу сохранить это в секрете, но смею вас уверить, мои планы настолько скучны, что, узнав о них, вы зазеваете так широко, что вам самому станет неудобно от этого, — ответила я и придвинула к себе тарелку с горячим тыквенным супом-пюре.
К супу подали идеально поджаренные гренки. Потом было мясо на огне, тушеные овощи и вкуснейший немецкий десерт, который и в моем времени остается актуальным — яблочный штрудель, густо обсыпанный сахарной пудрой.
Софи просто влюбилась в эту сытную, даже несколько по-крестьянски простую, но необыкновенно вкусную еду.
— Мадемуазель, этот пирог стоил того, чтобы остановиться здесь. Сначала я думала, что нет ничего лучше кровати и ванны, полной теплой воды. Но сейчас могу точно сказать — этот пирог теперь будет моей тайной любовью, — прошептала Софи и дала понять, что ей нужно отлучиться.
Мы перешли к столикам для кофе и чая, и пока убирали со стола, князь никак не мог смириться с тем, что не станет центром всеобщего внимания. Он обратился ко мне намеренно громко:
— Поскольку вы, мадемуазель Вивьер, передвигаетесь в обозе, который ведет граф, а я считал ранее, что на службе государыне у него есть дела поважнее… Да и ваша цель поездки нам не ясна, могу предположить, что у вас с графом есть что-то общее!
Я услышала эти слова ровно за моей спиной, когда мы с графом обсуждали города, которые будем проезжать. Мне было интересно, сколько хотя бы примерно времени понадобится на дорогу, и потребуется ли «переобувать» наш тарантас с колес на полозья.