Англичанка, конечно, стала упираться, ссылаясь на то, что пара ей самой пригодится в хозяйстве, но все же сдалась, поняв, что вполне может выиграть от этой сделки. Англичане всегда отличались практичностью. Недолго думая, набожная леди загнула такую сумму, что Архип возмущенно крякнул, но требуемую сумму выложил — я строго-настрого наказала обязательно получить документы о выкупе на руки.
— Барыня, матушка родная! — Степан не сдерживал слез, которые совершенно не делали мужчину жалким, а наоборот, заставляли восхищаться его привязанностью и любовью к России. — Я все до копеечки верну! Буду работать денно и нощно!
— Вряд ли я приму такие жертвы, — усмехнулась я, радуясь тому, что вокруг меня собираются хорошие, открытые люди. — Если хотите, можете оставаться с Машей у меня. Правда, я еще сама не знаю, как устроюсь, но думаю, что для вас тоже найдется место.
— Храни вас Господь, барыня! — Степан низко поклонился, комкая в больших руках шапку. — Дай Бог вам здоровья и многая лета!
Он ушел, а Софи, присев рядом восхищенно сказала:
— Вы такая великодушная, Мадлен! Я поняла, что этот человек благодарил вас!
— Великодушной быть нетрудно, — задумчиво произнесла я, глядя, как за окном кружится снег. — Трудно определить того, кто действительно в этом нуждается.
— Знаете, по своему опыту могу сказать, что великодушным может стать лишь тот, кто находится в гармонии с собой, тот, кто не имеет излишней привязанности к материальному благу и самое главное — обладает внутренней силой, — Софи сжала мою руку, теплым, дружеским жестом. — Мне кажется, это о вас Мадлен.
Я не стала отвечать на эти приятные для меня слова, лишь сжала в ответ ее руку.
Маша с рвением взялась за мое лечение, разбавляя наше скучное путешествие своим присутствием. Оказалось, что девушка была веселой, смышленой и открытой. Она сразу же очаровала нас с Софи своей непосредственностью, и мы часто оставляли ее у себя, чтобы послушать интересные истории, которых у травницы было не счесть.
Свои умения она получила в наследство от матери, которую в свою очередь научила бабка, и так все дальше и дальше, вглубь рода и веков, куда уходили корнями тайные знания целительства.
У нее была куча мешочков с порошками, и Маша постоянно что-то подмешивала мне в питье, обещая, что вскоре мое здоровье наладится, а нога заживет. Я действительно чувствовала себя лучше, и это лишний раз доказывало, что она знала свое дело.
Для Софи у нее тоже отыскались интересные штучки, и моя любимая компаньонка смешила меня каждый вечер, старательно нанося на лицо темную массу, чтобы отбелить кожу.