Я похолодела, сжимая спинку стула все сильнее. Она хотела сказать, что я не пара ему? Француженка… Мне показалось или в этом слове прозвучало пренебрежение?
— Мадлен, вы любите Мишу?
Занятая своими мыслями, я не сразу поняла, о чем она говорит и, заметив, наконец, ее вопросительный взгляд, смущаясь, переспросила:
— Что, простите?
— Вы любите моего сына? — она не сводила с меня своих умных глаз, и я честно сказала:
— Да, очень. Михаил замечательный мужчина — благородный, открытый, с большим сердцем. Мне повезло, что я встретила его, — я замолчала — что ж, пусть теперь думает, что угодно. Я готова к любому повороту событий.
— Ох, девочка моя, — Наталья Александровна стремительно подошла ко мне и крепко обняла. — Для матери нет ничего желаннее, чем счастье ее детей. Мише пора остепениться и обзавестись наследниками, тогда и я успокоюсь. Я благословляю вас на долгую жизнь, на деток… любите друг друга.
На меня накатила волна облегчения, и я даже расплакалась, вдыхая аромат розовой воды, которой пользовалась моя будущая свекровь. Женщина гладила меня по голове, шептала что-то успокаивающее, и мне стало так хорошо, словно я попала домой. Ее нежные руки, тихий, мягкий голос будто вернули меня в детство, где всегда можно было ощутить тайное счастье, уткнувшись в мамины ладони.
— Ну все, все, дорогая, хватит, — Наталья Александровна пригладила мои волосы, вытерла слезы с моего пылающего лица и улыбнулась. — Мы же не хотим выйти к ужину с распухшими носами? Что скажет Миша? Не дай Бог, обвинит меня в том, что я довела до слез его невесту. Приводите себя в порядок, а я пойду проверю, что там с ужином. Уж очень хочется удивить вас русским гостеприимством. Вы когда-нибудь пробовали наши блюда?
— Да, и мне ужасно понравилось! — я опять сказала правду, с нетерпением ожидая, когда сяду за стол с родной и привычной едой. — Особенно блины с икрой и пироги.
— Уж этим я вас точно попотчую! — засмеялась Наталья Александровна и, похлопав меня по руке, добавила: — Я рада, что вы здесь, дорогая.
Она ушла, а я умылась теплой водой, испытывая целый букет эмоций — облегчение, радость и счастье от того, что, наконец, у меня будет настоящая семья. Я с удовольствием назову эту чудесную женщину матушкой и буду благодарна за это ощущение тепла, которое она излучала всем сердцем и душою.
Страх и волнение покинули меня, и в душе воцарились покой и тепло. Я вдруг поняла, что именно в этот момент мое путешествие закончилось — я вернулась домой…
Ко мне заглянула Софи и, увидев мое заплаканное лицо, испугалась: