Такие истории маленькие парижские попрошайки могли рассказывать без конца. Часть была правдой, а часть — выдумана для жалости. Далеко не все такие дети отличались порядочностью, и я покрепче сжала в руках сумочку — здесь её могли и вырвать из рук. Но все же он что-то тронул в моем сердце.
— Что случилось с твоей семьей? — я порылась в кошельке и протянула ему монетку. — Где ты живешь?
— Если спуститься по улице вниз, то сразу за углом пекарни, а если пройти по этой грязной тропке, то вы увидите мой дом еще раньше! — с готовностью ответил ребёнок и спрятал руки за спину, чтобы не брать монету. — Благодарю вас, мамзель, но я ничего не сделал, чтобы взять эти деньги.
Он меня поразил. Еще ни разу ни один уличный мальчишка не отказывался, когда я давала монетку! Какое странное и трогательное благородство!
— Как зовут тебя? — мне очень понравился этот чумазый мальчик с открытой улыбкой.
— Теодоро! — он снова улыбнулся. — Можете звать меня Тео!
— Где работают твои родители? — мне хотелось помочь ему, но я не знала чем. Если он не возьмёт деньги, придется позволить ему почистить мою обувь.
— Скоро месяц, как они безработные… — вздохнул мальчишка и даже его плечи поникли. — Мой отец — работал мастером по коже, а мать — ткачихой. Очень хорошей ткачихой! Но их выгнали с работы из-за моей сестры… Наша Катрин не была благосклонна к хозяину мануфактуры… Ну, вы понимаете…
— Какой кошмар… — протянула я и мысленно, несколько раз придушила этого мануфактурщика. Прошлое ничем не отличается от будущего — во все времена, состоятельные мужчины, пользовались своей властью. — Так ты говоришь, что они хорошие работники?
— Очень! — воскликнул Тео, и его белые зубы снова сверкнули в улыбке на грязном лице. — Отец так ловко управляется с кожей! Какие красивые туфли и ремни получаются у него!
— Мне можно познакомиться с ними? — неожиданно даже для самой себя, спросила я, и он удивленно взглянул на меня.
— Да… А зачем?
— Не бойся, Тео, я просто хочу поговорить с ними, возможно мы поможем друг другу, — я вложила в свою улыбку максимум тепла, стараясь развеять его сомнения и недоверие.
— Пойдёмте, — Теодоро помчался вперед, а я торопливо пошла за ним, с трудом успевая приподнимать подол, чтобы не вляпаться в помои.
Мы прошли грязной тропкой между сдвинутых, обросших плесенью и мхом каменных стен и вскоре выбрались на открытую местность, на которой еще осталась чахлая растительность.
Небольшой домишко стоял чуть поодаль от шумной улицы, и я сразу увидела полную женщину, застывшую на пороге. Она сжимала в руке холщовую сумку и, завидев нас, удивленно приподняла брови, а когда мы подошли ближе, грозно спросила: