— Это должно быть Море Снов, — бормочет Грим себе под нос, постукивая по участку воды на карте.
Я хмурюсь, подаваясь вперед так, что край стола врезается в бедра. Море, на которое он указывает, лежит за тонкой черной линией — полагаю, это Море Теней, то самое, которое мы каким-то чудом пережили без особых потерь.
— Что мы о нем знаем? — тихо спрашивает Сейбл у Грима, не отрывая глаз от карты и демонстративно игнорируя меня.
— Мало что, — отвечает Грим, потирая подбородок рукой.
Затем они оба поднимают глаза на меня.
— А ты?
— Нет. — Я качаю головой, удерживая взгляд на Гриме. — С чего бы мне знать?
Сейбл переминается с ноги на ногу. — Ты ведь родом отсюда, разве нет?
— Нет. — Я опускаю глаза на палубу, на потертое дерево за столом. — Я хочу сказать, я не знаю, откуда я. Я говорила тебе, что меня бросили, когда мне было семь.
Тишина затягивается, и никто из нас не решается взглянуть на другого.
— Что с вами обоими не так? — глаза Грима бегают между нами, замешательство пролегло глубокой складкой между его бровей.
— Ничего, — отвечаем мы в унисон.
Я закатываю глаза, пока Сейбл отворачивается и берет книгу с полки, прижатой к стене. Я позволяю себе смотреть на него, пока он стоит ко мне спиной. Когда он возвращается, я снова отвожу взгляд, скрестив руки на груди. Бумага шуршит, пока он листает книгу, а затем он кладет ее на стол передо мной.
Страницы заполнены мелким, аккуратным почерком — наблюдения, записанные с методичной точностью. Мои глаза бегло скользят по тексту, пока не цепляются за знакомые слова в заголовке, что-то о сиренах и снах. Сейчас не время признаваться, что я не умею читать. На противоположной странице — акварельный рисунок. Мой пульс сбивается при виде изображения сирены.
Она похожа на меня.
Ее волосы светлые, почти белые, того же бледного оттенка, что и глаза. Хвост сирены выглядит сильным, но изящным; переливающиеся чешуйки покрывают каждый дюйм кожи, поднимаясь вверх по частям ее торса. В ней нет ничего монструозного или неприятного, она просто выглядит прекрасной.
Вид того, что могло бы быть моим, но, вероятно, никогда не станет, отяжеляет мое сердце. Эта тяжесть тянет меня вниз, и я чувствую, будто снова начинаю тонуть.
— Убери это, — шепчу я.
Он не двигается.
— Пожалуйста, — добавляю я, — убери это.
Сейбл захлопывает книгу и ставит ее обратно на полку. Я прикусываю губу так сильно, что удивляюсь, почему она еще не кровоточит.
— У моей матери был черный хвост, — тихо говорю я. — Она была не отсюда. Я ничего не знаю об этом море. Но Найтгласс говорит, что там не на что смотреть. Просто бесконечное зеркало.