Когда солнце начинает садиться, окрашивая небо в бирюзовые и пурпурные тона, конца проклятому сном морю все еще не видно. План звучал просто, когда Сейбл объявил его ранее: мы все собираемся на палубе, ужинаем при ровном свете фонарей и празднуем то, что мы все еще живы, до тех пор, пока солнце снова не взойдет. Я потратила время с пользой, готовя фонари к ночи и помогая Ларку с ужином. Кровоточащую рану на затылке осмотрел Хэрроу — по-видимому, это была лишь поверхностная царапина, но она все равно пульсирует каждый раз, когда я двигаюсь.
Вздохнув, я ставлю последнюю наполненную тарелку на длинный импровизированный стол как раз вовремя, чтобы увидеть зеленую вспышку. Солнце исчезает за горизонтом и посылает волну зеленого света; моргни в неподходящий момент — и пропустишь ее. У меня перехватывает горло, когда команда собирается у стола под золотистым светом, который льют на нас фонари. Я пытаюсь не смотреть на их ноги, но терплю неудачу. Их тени мерцают; некоторые частично отделяются, в то время как другие остаются со своими владельцами. Когда я сажусь рядом с Гримом, простое кресло во главе стола остается пустым. Желудок сжимается от беспокойства. С наступлением темноты теперь все иначе, чем день назад. Где Сейбл?
— Девушка, — Мэтч, жилистый высокий пират, который в первый же день бросил меня в камеру, вырывает меня из раздумий. — Он не придет, пока не соберет свою тень.
Я хмурюсь. — Соберет?
— Ага, — он смеется, потянувшись за бутылкой рома. — Ты же знаешь, этот человек упрям. Он полон решимости выследить свою тень. Она ускользнула сегодня днем.
Меня внезапно охватывает зуд — непреодолимое желание встать и отправиться на его поиски. Вместо этого я смотрю в свою тарелку, сглатывая. В прошлый раз все закончилось не лучшим образом, и, если быть до конца честной с самой собой, я не готова снова столкнуться с той стороной его личности. Не сейчас. Даже если я знаю, что мужчина, с которым я встретилась на балконе, на самом деле не был им.
Я закусываю губу. Слишком много вопросов остаются без ответа. Что на самом деле представляет собой его тень, почему они отделяются и не возвращаются, когда это началось. Сейбл, возможно, никогда не ответит на эти вопросы, потому что он не замечает, когда его тень ускользает. Но, возможно, его тень может.
Вопреки протестам Грима, я беру один фонарь и направляюсь к люку, ведущему на нижнюю палубу. Я уже привыкла к крутым ступеням, спускаясь с фонарем в одной руке, вытянутой вперед, чтобы освещать путь. Внизу темнота поглощает корабль целиком. Ни серебристого контура тени, ни намека на нее. Вздохнув, я осторожно иду между штабелями бочек и сундуков, пока не достигаю конца помещения; скрип дерева под моими ногами — единственный звук, который я слышу.