У штурвала Сейбл и Грим о чем-то спорят, уставившись в карту. Грим немного поворачивает карту, затем прищуривается, словно это поможет ему видеть яснее. У их ног обе тени на своих местах, хотя тень Сейбла подрагивает, словно готова сорваться с места при первой же возможности.
Интересно, помнит ли он, что я разговаривала с ним прошлой ночью? Судя по тому, как он исписывал страницы своего дневника, скорее всего, нет. Чувство вины покалывает кожу. Я знаю, что не должна чувствовать себя плохо из-за того, что прочитала их, ведь он сам мне их показал. И все же мне кажется, будто я нарушила его личное пространство.
Сейбл забирает карту и бросает первому помощнику какое-то ругательство, которое я не могу разобрать с того места, где стою. Он снова поворачивает карту, и его темные брови сходятся к переносице, чем дольше он в нее вглядывается. Серые глаза ловят солнечный свет так, что это напоминает мне лучи, прорезающие густой туман на пиратских островах — тусклые, но в то же время сверкающие. Под ними залегли темные фиолетовые круги — свидетельство бессонной ночи.
Он поднимает взгляд от карты и останавливает его на мне. Я сжимаю губы, стараясь не отводить глаз, чувствуя, что меня только что поймали за тем, что я на него смотрела.
— Эрис! — Ларк появляется передо мной, держа руки за спиной, и вырывает меня из раздумий.
— Привет, Ларк, — улыбаюсь я. — Ты смог не уснуть? Ты не устал?
— Неа, — его грудь выпячивается от гордости. — Я не устал. Я всю ночь ловил рыбу. Пришел дать тебе кое-что.
В следующую секунду он протягивает мне целую свежую рыбину, такую огромную, что ее легко хватило бы на двоих.
— Это тебе, — в его голосе звучит чистое восхищение. — Ты же любишь рыбу, да?
— Да, — отвечаю я, и улыбка расплывается по моему лицу. Этот заботливый подарок согревает мне сердце. — Но, Ларк, почему ты отдаешь её мне? Разве мы не должны отнести её коку и разделить на всех?
Он шире расставляет ноги и протягивает рыбу ближе ко мне.
— Нет. Она для тебя. За то, что вернула мою душу, — он улыбается. — Отец сказал, что ты знаешь о нашем проклятии. Я бы сказал тебе раньше, но он говорил, что это только испугает тебя.
Его взгляд падает на палубу у моих ног.
— Знаю, рыба — скверная плата за душу, — продолжает он, бормоча себе под нос. — Но это всё, что у меня есть.
— Она идеальна. — Я с улыбкой принимаю рыбу; чешуя все еще скользкая и влажная, будто он только что вытащил её из воды. Именно так, как я люблю. — Спасибо.
Он коротко кивает мне, прежде чем взлететь по лестнице к штурвалу. Сейбл позволяет ему подержаться за руль, пока они продолжают изучать карту. У меня сжимается грудь — чувство ответственности накрывает с головой. Он хочет, чтобы я спасла его команду, и верит, что у меня хватит на это сил. Я не могу его подвести. Не подведу.