Он — вот мой приоритет.
Подойдя к нему, я осторожно кладу руку ему на плечо, хотя знаю, что он заметил меня гораздо раньше. На мне изумрудное платье, которое подарила его тень.
— Ты надела это платье, — тихо говорит он, не отрывая взгляда от гигантской пасти, которая вот-вот проглотит нас целиком.
— Да, — говорю я, опуская взгляд на лиф, а затем провожу пальцами по камням. — Я хотела надеть его именно сегодня.
Он прочищает горло, ресницы его вздрагивают, когда он на мгновение бросает на меня взгляд. — Оно тебе идет.
Уголки моих губ приподнимаются в улыбке, словно это первый комплимент, который он когда-либо мне делал. Я уже знаю, что он считает, будто я выгляжу в нем прекрасно. И все же щеки заливает жар. Как нелепо. Мы вот-вот войдем в неизвестность, скорее всего, прямиком в когти смерти. А я краснею от слов мужчины. И не просто мужчины, а капитана «Ноктиса».
— Спасибо, — искренне отвечаю я и встаю рядом с ним, достаточно близко, чтобы чувствовать тепло его тела, чтобы наши плечи соприкасались.
Мы стоим в тишине и наблюдаем, как похожий на занавес проход перед нами становится все выше. Грим выкрикивает команды экипажу, направляя корабль внутрь. Стена раскрывается, как гигантская пасть, расширяясь, словно голодный зверь, предвкушающий следующую трапезу. Мы вот-вот войдем внутрь, и всё еще не видим, что лежит за чертой. Я не могу найти никакой определенности в той пустоте, что ждет нас по ту сторону стены.
— Сейбл?
Я задерживаю дыхание.
— Да?
Осталось всего несколько секунд. «Ноктис» скользит по воде, целясь в проем, и стонет под мощным течением, которое теперь, кажется, работает против нас.
— Когда всё это закончится, и море наконец заберет меня, — начинаю я, и голос мой дрожит, пока свет луны начинает меркнуть. — Ты останешься?
Сейбл убирает одну руку со штурвала. Мое сердце пропускает удар, когда он переплетает свои пальцы с моими — кожа к коже.
— Я же уже говорил, — произносит он, мягко сжимая мою ладонь. — Луна и прилив.
В этот момент носовая фигура на бушприте проходит проход. Звук мгновенно меняется: открытый простор сменяется гулким эхом, когда стена начинает поглощать нас. Рев волн замещается огромной, пустой тишиной, из-за чего каждый звук разносится дальше, чем должен.
Пространство раскрывается вокруг нас, настолько огромное, что потолок теряется в темноте, а своды изгибаются над головой дугой, конца которой я не вижу. Вдоль стен кораллы цепляются за скалы такими узорами, будто их расположили там намеренно, а не они выросли сами собой. Цвета их приглушенные: бледно-зеленые, темно-фиолетовые и розовые. В них растут растения, их листья и лозы покачиваются там, где их касается вода и куда проникает дыхание ветра.