Живой. Его тело теплое, а не холодное. Он не собирается перелезать через леера в Море Теней, он не собирается тонуть. Его кости не станут частью той коллекции, что покоится на дне морском. Не если я могу этому помешать. С тихим выдохом Сейбл обвивает меня руками, а я обнимаю его, и мы лежим, считая синхронные удары наших сердец.
В этот самый момент я решаю, что сделаю всё, лишь бы не потерять его. Я не приму судьбу, в которой его нет рядом со мной, судьбу, в которой он не стал целым.
— Есть еще кое-что, что я хочу тебе сказать, — произносит он, и его голос внезапно дрожит.
Я медленно поднимаю голову, вглядываясь в его лицо: его серые глаза в мягком свете фонаря теперь кажутся ореховыми.
— Если завтра тебе не удастся вернуть мою тень пением, — он делает глубокий вдох, — я хочу, чтобы ты знала: я никогда не жалел о том поцелуе. И я никогда не жалел о том, что прикоснулся к тебе на той песчаной отмели.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но он сжимает мою руку, заставляя меня снова замолчать.
— Ни на одну секунду я не пожалел о встрече с тобой, Риса, — продолжает он. — На самом деле, ты пленила меня с того самого первого мгновения, как стояла там, в своей белой ночной сорочке, такая неземная, такая… прекрасная.
Обожание вспыхивает в его глазах, и я забываю, как дышать. Его брови сходятся к переносице, а стук сердца ускоряется.
— Я пытался сопротивляться, пытался избегать тебя, заставить тебя возненавидеть меня, — говорит он и отводит взгляд, но лишь на секунду, прежде чем наши глаза снова встречаются. — Моя тень не могла. Моя душа тянулась к тебе, и я знал: я обречен желать ту, которую никогда не смогу иметь.
— Даже не смей прощаться со мной сейчас, пират, — всхлипываю я, и слезы свободно текут по моим щекам на его грудь. — Даже не смей, Сейбл.
— Как бы я хотел, чтобы у нас было больше времени, моя маленькая сирена. Как бы я хотел увидеть мир вместе с тобой, осыпать тебя платьями и золотом. Я приводил бы тебе мужчин, чтобы ты их топила, если бы ты просила, и даже больше.
Я шмыгаю носом, когда он кладет ладонь мне на щеку, стирая слезы большим пальцем.
— Я хочу, чтобы ты знала, — говорит он, и его сияющие глаза прикованы к моим. — Бывали дни, когда я забывал свое имя, но я никогда не забывал твое.
Мир уходит у меня из-под ног, словно песок, уносимый приливом. Мои губы дрожат, слезы всё еще текут по лицу. Он ловит каждую из них, стирая, прежде чем она коснется моих губ. Всё это время он не презирал меня. Он не боялся меня. Он пытался сдерживаться, зная, что его судьба в конце концов заберет его.