Затем, невероятно медленно, он входит в меня, заполняя до краев и давая мне время привыкнуть. Я тихо стону, когда он склоняется, чтобы накрыть мои губы жгучим поцелуем. Он входит глубже, заставляя мои пальцы ног поджаться, а бедра — подняться навстречу его движениям.
Когда он достигает самого дна, я вижу искры перед глазами.
Он отрывается от моих губ, его взгляд внимательно изучает меня. — Ты в порядке?
— Да, — говорю я, задыхаясь, и обвиваю одной ногой его бедро.
— Хорошо. Потому что это предел того, как долго я могу себя сдерживать.
Медленно он отстраняется, прежде чем снова войти, его бедра встречаются с моими. Клянусь морями, он заполняет меня так глубоко и полно. Он берет более быстрый темп и запрокидывает голову, издавая стон. С каждым толчком мои собственные стоны становятся всё громче, всё неистовее.
Сила, вибрирующая во мне, кажется, вот-вот вырвется наружу. Почему-то мне нужно, чтобы он был еще ближе, поэтому я хватаю его и тяну вниз, в отчаянный поцелуй. Наши языки сплетаются в танце, которому никто из нас никогда не учился, но который мы осваиваем до совершенства. Поцелуй превращается в легкие покусывания, в нечто голодное и первобытное.
Мы целуемся, пока он ритмично двигается, заставляя меня дрожать под ним. Волны наслаждения продолжают нарастать и разбиваться, словно он точно знает, какой задать темп, как заставить меня извиваться под ним в этом ритме.
С моим очередным оргазмом Сейбл достигает своего, глубоко проникая в меня и замирая. Он стонет, и его руки, словно в безумии, ласкают мое тело. Когда он обессиленно опускается на меня, я с радостью принимаю его тяжесть, тепло его кожи, сливающейся с моей. Я не знаю, где заканчивается мое тело и где начинается его, и мне хочется остаться здесь, с ним, навсегда.
Вместе с желанием и этой близостью приходит разрушительная правда: завтра я могу потерять этого мужчину. Этого человека, этого пирата, к которому я привязалась. По которому тосковала. Которого полюбила.
Когда он снова поднимает голову, чтобы встретить мой взгляд, слеза скатывается из моих глаз. Сейбл склоняется и целует её, а затем снова мягко прижимается губами к моим, оставляя на них привкус соли.
Затем он медленно отстраняется и обвивает руками мое тело, прижимая меня к себе. Некоторое время никто из нас не шевелится, наше дыхание все еще неровное, и весь мир сужается до этого тихого пространства между нами.
— Пообещай мне, что не будешь оплакивать меня, — шепчет он. — Я никогда не был создан для долгой жизни. Найди утешение в том, что я буду с морем.