— Ты загнала себя в довольно неудобное положение. — Его голос спокоен и тих, как море на рассвете в погожий день. Но в нем есть нечто противоестественное, чему я не могу найти объяснения. Это звучит как шепот, отдающийся эхом по всему кораблю, и хотя он стоит в нескольких футах от меня, кажется, будто он шепчет прямо мне в ухо. Я борюсь с желанием закрыть его ладонью.
Этот человек — не человек, он не может им быть. Я уже собираюсь спросить, кто он и что такое, когда он делает шаг ближе к моей клетке, аккуратно заложив руки за спину. Его осанка прямая и гордая, он идет ко мне широкими шагами, хотя доски не скрипят под его весом. Может, я все-таки галлюцинирую?
Я часто моргаю — раз, другой.
— Ты боишься меня? — спрашивает он, словно оскорбленный моей реакцией, теперь почти вплотную стоя у решетки.
Боишься меня?
Боишься меня?
Боишься меня?
Его голос окружает меня, множась снова и снова. Я стискиваю зубы, всё мое тело деревенеет, пока я не свожу глаз с незнакомца. Я вижу лишь его силуэт — тьма поглощает всё остальное, и лунный свет не особо помогает. Пульс стучит в ушах, смешиваясь с его голосом.
— Да, — удается мне выдавить сквозь сжатые зубы.
Нет смысла лгать. Мне страшно.
Он подходит вплотную к прутьям, вероятно, глядя на меня сверху вниз, хотя это трудно понять — его черты лица мерцают и расплываются по краям. Интересно, как я выгляжу в его глазах? Мое рваное платье, грязь, синяки, кровь. Я едва узнаю саму себя. В Аурелите я была бедна, но у меня была чистая одежда и еда, пусть и краденая. Это была не лучшая жизнь, но она была моей. Горло сдавливает от мысли о том, что я оставила позади.
— Не бойся меня. Я тебе не угроза. Никогда ею не буду. А вот они — да. Ты должна сказать ему правду. — Он приседает перед решеткой, одна рука небрежно обвивает холодный металл. Я пытаюсь разглядеть черты его лица, но нахожу лишь неестественно темные, черные, пустые глаза. Очертания его рук слегка мерцают, окутанные тусклым серебристым светом. Что-то в нем притягивает меня, несмотря на страх, ползающий под кожей.
— Кому?
— Капитану.
— Какую правду?
Его взгляд задерживается на чешуйках, рассыпанных вдоль моей ключицы. — Ты знаешь, какую правду.
Я медленно вдыхаю и выпускаю воздух сквозь зубы, стараясь, чтобы он не услышал дрожь. Как он может знать правду обо мне? Они думают, что я ведьма. Я не давала им повода считать иначе. Я отворачиваюсь, делая вид, что изучаю пол, хотя кожа горит под его пристальным взглядом.
— Не притворяйся дурочкой, девчонка, — его голос меняется, превращаясь в тихое предупреждение. — Я видел, как ты гудела для юнги. Прекрасный звук, кстати. Я был впечатлен и могу признать, что даже меня он почти привлек.