Моя челюсть сжимается, когда я снова смотрю на него, не желая доставлять ему удовольствия видеть мой страх. Слабое подергивание касается угла его рта, и я не могу понять, насмешка это или жестокость. Возможно, второе. Если я скажу капитану правду, как он предлагает, меня ждет смерть, о которой сложат песни.
— Почему я должна говорить ему правду? Он выбросит меня за борт.
Он наклоняет голову, размышляя. Его вторая рука обхватывает следующий прут решетки. Свет сверху слабо блестит на его костяшках, заставляя их исчезать. Я шевелюсь, цепь на лодыжке скрежещет по полу.
— Может быть. Но он ненавидит одну вещь больше, чем сирен, и это лжецы.
Лжец.
Лжец.
Лжец.
Это слово повисает в воздухе, заставляя желудок сжаться.
— Ты, кажется, хорошо знаешь капитана, — бормочу я, снова поднимая голову, пытаясь понять, откуда исходит его голос, но он словно звучит отовсюду. От корпуса позади меня, от ступеней, ведущих на палубу, из каждого темного угла.
— Смутно.
По орлоп-деку отдаются шаги. Мы оба смотрим в сторону дальнего конца и замолкаем. Мое сердце замирает на удар, а затем снова бросается вскачь. Когда звук стихает, он поворачивается ко мне и понижает голос:
— И еще кое-что. Убедись, что Глим не исчезнет снова. — Он опускает взгляд, изучая мою фигуру. — И попроси новое платье. У них полно нарядов после последнего рейда, и я думаю, изумрудное будет смотреться на тебе изысканно.
Мои брови взлетают вверх раньше, чем я успеваю это остановить. Он что, играет со мной? Я даже не реагирую на его попытку флиртовать. Но что меня действительно интригует, так это упоминание Глима — серебряного света, за которым следуют пираты.
— С чего ты взял, что я могу помешать Глиму исчезнуть?
— Глим появился, когда ты ступила на «Ноктис», — говорит он, словно это нечто само собой разумеющееся.
Я собираюсь расспросить его о Глиме подробнее, но тут снова слышится стук сапог. Я замираю и бросаю взгляд на ступени, а затем обратно, но его уже нет. Пространство, которое он занимал, теперь кажется холоднее, пустым. Он словно растворился в тенях.
Ко мне приближается фонарь, свет разливается по доскам пола.
— Что за шум? — бормочет пират передо мной, медленно, словно только что проснулся. — Кто снял кожаный ремешок?
Я цепенею, сердце пропускает удар. Я почти готова рассказать о призраке, которого только что встретила, но вовремя останавливаю себя.
Он не хотел быть замеченным, и я сомневаюсь, что они бы мне поверили в любом случае.
— Не знаю. Я проснулась, а его уже не было. — К счастью, ложь никогда не была для меня проблемой. Я лгу без колебаний — вероятно, это оставшийся от сирен инстинкт.