Гром рокочет по всему небу, и вспышки света на короткое мгновение превращают ночь в день. В эти моменты становятся видны скалы и извилистая тропа из камней, ведущая от воды к причалам. Гавань оказалась ближе, чем я думала. Я позволяю воде нести меня в ту сторону, так как это проще, чем признать, что мои руки устали, а ребра ноют от боли.

Гавань Канторы — одна из многих на Аурелите. Сирены называли её Островом Воров, ведь здесь живут люди худшего сорта, крадущие магию, монеты и дары моря, которые им не принадлежат, с близлежащих островов. На этом же острове держит свой двор так называемая королевская семья.

С левой стороны гавани появляется тусклый свет фонаря. Вслед за ним — второй, а затем и третий. Недоумение хмурит мои брови. Люди избегают берега в такую непогоду. Я опускаюсь в воду, чтобы оставаться незамеченной, оставляя над поверхностью лишь глаза. Я замираю, пока не убеждаюсь, что они меня не видели. Мое зрение лучше, чем у них — по крайней мере, я так считаю, особенно в темноте. Я переворачиваюсь на живот и плыву так тихо, как только могу, придерживаясь теней скал. Благодаря морю шторм звучит громче, чем я.

Линия причалов попадает в поле зрения как раз в тот момент, когда море сильно раскачивает меня, словно говоря: «Плыви быстрее». С колотящимся сердцем я проскальзываю в темное пространство под доками. Мне следовало бы оставаться в тени, но мышцы начинают неметь от моих тщетных попыток форсировать оборот. Хмурясь, я хватаюсь за одну из деревянных балок сверху, стараясь сберечь хоть немного сил. Один бросок сети — и я считай труп. Гавань окружена скалами, и к городу наверху ведет лишь одна тропа из крутых ступеней. Бегство через воду — не вариант, поэтому я плыву в самый конец гавани, как можно дальше от людей. Несмотря на то, что у меня нет хвоста, я все равно отличный пловец. В конце концов, это у меня в крови.

Из пучины поднимается низкий уступ, и я добираюсь до него. Я выбираюсь из воды, обдирая при этом руки и колени о грубые камни. Платье липнет ко мне, ткань насквозь промокла и облегает тело, словно вторая кожа. Я дрожу, когда ветер обдает меня холодным дыханием. Как только я оказываюсь вне воды, море снова зовет меня. Море и соль.Вернись , — шепчет оно без жалости.Вернись и попробуй снова .

Я могу, и я знаю, что попробую снова. Только не сегодня. Сквозь шум шторма голоса людей становятся отчетливее. Один из них, мужчина, упоминает сирену без хвоста. И по тому, как он выплевывает эти слова, словно оскорбление, я понимаю, с кем имею дело. Я берусь за края платья и выжимаю воду с большей силой, чем нужно. Это Гримсбейн и его команда, хотя я называю их просто «Крысами». Охотники преследуют меня по всему Аурелиту с моего пятнадцатого лета, когда я была достаточно глупа, чтобы обменять одну из своих выпавших чешуек на буханку хлеба после нескольких дней голодовки. С тех пор они знают, кто я такая.