— Оставайся внизу, Ларк. Там наверху небезопасно.
Короткий кивок — это всё, что мне нужно для подтверждения, и я бегу по узкому коридору квартердека. Дверь с грохотом ударяется о стену, когда я вылетаю на открытый воздух. Ветер рвет мои волосы, соль жжет глаза.
Два моря сталкиваются в яростных объятиях. Одно темно-синее, другое — мерцающее, бледное, призрачное. Там, где они встречаются, вода закручивается в спирали, достаточно широкие, чтобы поглотить целый флот. Море Обновления слабо светится, и оно уже тянет меня за собой, шепча обещания исцелить. Море Корон дает отпор, и волны двух стихий сталкиваются, как мечи.
Сомнений нет. Мы вошли в Интермарию.
Над моей головой, на возвышении квартердека, у штурвала стоит Сейбл. Его ноги широко расставлены, пока корабль содрогается под ним. Рубашка насквозь промокла и липнет к телу, волосы прилипли ко лбу. Одной рукой он вцепился в штурвал, другой указывает направление, выкрикивая приказы сквозь хаос.
— Грим, держи ее ровно! Закрепите фок-мачту! Боцман, паруса, сейчас же!
Грим уже там, упершись в штурвал рядом с капитаном; его мышцы напряжены до предела, пока корабль кренится. Его глаза сузились в щелочки, полные решимости, пока штурвал продолжает рваться из рук. Корабль сносит вправо, ближе к первому водовороту. Боцман карабкается по такелажу, с ножом в зубах, чтобы перерезать запутавшуюся снасть, пока парус не разорвало в клочья.
Очередная волна обрушивается через фальшборт. Она бьет меня, как стена, выбивая воздух из легких, знакомый холод пробирает до костей. Сейбл кричит, но поздно. Палуба наклоняется, я скольжу вместе с ней, успевая ухватиться за утку. Между моих ладоней вода светится ярким светом Обновления. Она ищет раны, ищет, что бы исцелить, словно любопытное живое существо. Я отстраняюсь с шипением и шепчу мольбу морю:Пожалуйста, не забирай у меня ничего больше, ты и так взяло слишком много.
Я поднимаюсь на ноги, соль жжет глаза, я заставляю себя сделать вдох. Под очередной волной Море Обновления блестит, как расплавленное стекло, его сияние обвивает «Ноктис» серебряными лентами.
Корабль стонет, его дерево вопит в протесте.
— Клянусь морями, — говорю я. — Ее разорвет на части.
Глаза Сейбла находят меня сквозь хаос — его штормово-серые глаза встречаются с моими. В нем нет ни капли страха. Только невозможная, безрассудная решимость, способная заставить само море подчиниться ему. Если бы море вообще кому-то подчинялось.
— Нет, пока я дышу! — кричит он поверх грохота волн, и корабль ныряет навстречу водовороту.
Храбрый , — думаю я про себя и вспоминаю, как мать постоянно шептала это слово мне на ухо. Она могла спеть песню, которая успокоила бы воды и создала проход через невероятно сильное течение. Моей матери здесь нет, но я — здесь. И я буду проклята, если умру на чертовом пиратском корабле.