Сжав челюсти, я подбираю подол платья и встаю на ноги, мои движения резче, чем я намеревалась.
— Нет, спасибо. Я лучше выберу камеру, чем разделю постель со своим пленителем.— Я сжимаю руки в кулаки по бокам, впиваясь ногтями в ладони до боли, готовой проступить кровью.
Он даже не вздрагивает. Он просто смотрит на меня, такой спокойный и невозмутимый, будто мой гнев едва ли до него доходит.
— Мгновение назад это выглядело иначе. Но, конечно, ты можешь передумать, — он делает паузу, в его глазах что-то мелькает. — Вижу, ты взяла одно из моих сокровищ.
Его взгляд прикован к моему платью, поэтому я быстро разглаживаю складки руками в защитном жесте, внезапно осознав, насколько тонка ткань.
— Найтгласс сказал мне взять его. Мое было мокрым.
— Верно. Насчет того твоего другого платья, — его губы сжимаются в линию. — Кто дал его тебе? — Наконец он разводит руки и отходит от столбика кровати. Он идет к столу, на котором приколота карта, и изучает ее, словно этот вопрос не дает ему покоя. Его пальцы один раз стучат по дереву, а затем замирают. По крайней мере, он выглядит менее уверенно, чем обычно.
Я на мгновение колеблюсь. Я не могу обвинить никого из его команды, а мне уже стало ясно, как сильно он ненавидит ложь. Я не хочу снова провоцировать его. В горле пересыхает. Значит, правда.
— Призрак, — бормочу я и с трудом сглатываю.
Его голова резко поворачивается в мою сторону, грудь вздымается быстрее, чем прежде. Челюсть плотно сжата, мышца на щеке дергается, рот вытянут в тонкую линию, словно он сдерживает что-то внутри. Я осторожно наблюдаю за его глазами, но они остаются серыми. Впрочем, это не мешает моим мышцам напрячься. Я готовлюсь к чему-то, сама не зная к чему.
— Призрак?
— Меня посетил кто-то. В нем не было ничего человеческого. Он приходил ко мне прошлой ночью и велел попросить новое платье. А потом изумрудное появилось за дверью, когда я навещала Хэрроу.
Сейбл чертыхается себе под нос, понизив голос. Затем он берет со стола бутылку рома и открывает ее. Он запрокидывает голову и делает хороший глоток. Не могу его винить. День был долгим, и он почти потерял свою команду в море.
— Больше с ним не разговаривай. Если он будет настаивать, вели ему оставить тебя в покое. Прогони его. Громко и четко. Ты меня слышишь? — Его голос серьезен и тверд, он снова делает шаг ко мне, не выпуская бутылку рома из рук.
Она находится прямо рядом с тем местом, где на его бриджах закреплен нож в ножнах. У меня сжимается желудок. Я с трудом сглатываю и заставляю себя отвести от него взгляд, чтобы снова посмотреть на капитана.