— Это не то, над чем тебе стоит ломать голову. У меня их полно, и, очевидно, они мне не нужны. А теперь, — он снова машет рукой, отпуская меня, — можешь идти в свою каюту, рыбка. В ту, что здесь, наверху, а не в трюме.
Я уже открываю рот, чтобы возразить, но он быстро переключается.
— Мэтч! — рявкает Сейбл, открывая дверь каюты. Мэтч вваливается в комнату, едва не растянувшись на полу.
— Раз уж ты всё равно подслушивал, будь полезен и запри девушку в ее камере.
— Есть, капитан. Простите, капитан. — Юный пират выпрямляется, прочищает горло, а затем смотрит на меня и на стопку одежды у меня в руках.
Сейбл кладет руку мне на спину и мягко подталкивает к двери. Это ничего не значащее прикосновение оказывается чересчур интимным, заставляя холодную дрожь пробежать по моему позвоночнику. Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть через плечо еще раз, но он уже вернулся к столу и изучает карту.
Я неловко следую за Мэтчем в свою камеру и бросаю платья на койку в этом тесном пространстве.
— Трибунал состоится завтра, когда солнце будет в зените, — объясняет Мэтч, запирая дверь. Я лениво киваю.
— Сейбл рассказал всем, что ты сирена. Дело для тебя плохо. Большинство парней хотят продать тебя на рынках или выбросить за борт.
Чертовски замечательно. Конечно, ненависть, которую они питают к нашему роду, облегчает им выбор. Я даже не могу их винить. Если бы всё было наоборот, сирены из моего стада не стали бы утруждать себя трибуналом, чтобы решить судьбу пирата.
— А что думаешь ты? — Я подхожу к нему и крепко хватаюсь обеими руками за железные прутья, нуждаясь в чем-то твердом, чтобы остудить свою кожу.
— Я думаю, что ты спасла наши задницы от утопления, — говорит он, пожимая плечами и улыбаясь.
— Справедливо, — отвечаю я и вздыхаю. По крайней мере, у меня есть его голос и голос Ларка. И Грима, если он достаточно крепко задумается. От этих мыслей в желудке скручивается узел беспокойства.
Мэтч приносит мне рыбы и воды, прежде чем оставить одну в камере. Несколько часов сна восстановили мои силы, но этого едва ли достаточно. Истощены не только силы — истощена и моя магия.
За последние несколько дней я дважды использовала свое пение сирены. Со временем оно восстанавливается, но на это уходит очень, очень много времени. И для этого нужна соль. Либо это, либо утопление человека. Поскольку сейчас для меня невозможны ни плавание, ни убийство, моя магия, скорее всего, еще долго будет на низком уровне. Это также означает, что я не могу снова использовать свой гул. По крайней мере до тех пор, пока не искупаюсь в соленой морской воде. Вздохнув, я позволяю себе упасть на койку. Благодаря платьям, разбросанным по ней, она теперь на удивление удобная.