Моя голова резко поворачивается к юному пирату, и на моих губах играет улыбка. Ларк заступается за меня.
— Я бы поступил так же на ее месте. А вчера… я испугался водоворотов. Она могла использовать свои штучки, но не стала, — тихо говорит Ларк, избегая зрительного контакта и переминаясь с ноги на ногу. Его отец кладет руку ему на плечо и сжимает, побуждая продолжать. Он сглатывает и говорит дальше, уже более уверенным голосом:
— Она была добра ко мне. — Он делает паузу, и его лицо озаряется, словно его осенило. — А потом она вышла на палубу и спасла ваши задницы от утопления!
— Точно! — выкрикивают несколько человек в знак согласия.
Вперед выходит еще один пират, которого я раньше не видела. Судя по тому, что он весь в смоле и золе, это, скорее всего, человек, работающий у орудийных портов.
— Это Глим показал нам путь, а не она.
Теперь вперед выходит Найтгласс и защитно задвигает сына себе за спину.
— Но Глим появлялся только тогда, когда она была на палубе. И именно в ту ночь, когда она поднялась на борт, он явился нам впервые. Вот почему мы покинули Аурелит.
Я ахаю. Если то, что он говорит — правда, Глим может быть связан со мной. Я даже не знаю, в чем смысл этого Глима. Но в одном я уверена точно: это порождение морской магии. Это должно быть так.
Двадцать пар глаз смотрят на меня в ожидании. Невидимая нить тянет мое внимание к капитану. Он склоняет голову, словно пытаясь прочитать меня, его взгляд безмолвно вопрошает, стою ли я за этим Глимом. Но у меня нет ответа, поэтому я плотно сжимаю губы и едва заметно качаю головой. Движение достаточно тонкое, чтобы остальные его не заметили, но он видит.
Сейбл делает глубокий вдох, прежде чем возвысить голос:
— Основываясь на том, что она утверждает, будто ничего не помнит, я объявляю допрос закрытым. Мы приступаем к голосованию. Призываю вас хорошенько обдумать свой ответ, прежде чем принять окончательное решение. Ее жизнь в наших руках.
Сглатывая, он переходит на место рядом со мной и оглядывает каждого члена своего экипажа.
— Возможные варианты, которые вы выбрали вчера на предварительном голосовании перед трибуналом, следующие… — Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть в его сторону. Все мое тело деревенеет, когда он объявляет пути, которыми может пойти моя жизнь:
Доска.
Рынки.
Плен.
Должна признать: даже в моей жалкой жизни будущее еще никогда не казалось мне столь мрачным. О моей свободе даже речи не идет. Я безвольно опускаю голову, покоряясь судьбе. Теперь я уже ничего не могу сделать или сказать. Все зависит от них. Я не властна над своей судьбой. Впрочем, я никогда и не была.