— Что тебе от меня нужно? — наконец спрашиваю я, пренебрегая правилом «не разговаривать с призраком».
— Хотел посмотреть, как ты справляешься после сегодняшней самоубийственной миссии. — Он пожимает плечами, а затем запускает руку в то, что должно быть его волосами. Это больше похоже на черное пламя, танцующее у него на голове. Интересно, каково это — провести рукой по таким волосам?
— У меня всё замечательно. А теперь, что тебе еще нужно? — выплевываю я, добавляя в голос ядовитых ноток. С меня хватит игр на сегодня. Усталость вытягивает из меня всё самое худшее.
— Глим. Вызвать его будет нелегкой задачей.
— Скажи мне то, чего я еще не знаю, — бормочу я, откидываясь в гамаке. Интересно, каково это — быть призраком, и одинок ли он на этом корабле.
— Это творение моря, и оно появится только тогда, когда возникнет необходимость вмешаться, — продолжает он, потягиваясь; его призрачные ноги задевают мои. Ощущение почти щекотное, как будто проходишь сквозь паутину, прежде чем заметишь ее. Это не неприятно, просто необычно. Неожиданно приятно.
Любопытство просыпается во мне. Я не могу сдержаться.
— Вмешаться?
— В судьбу, — шепчет он, понижая голос. — Ты здесь не просто так, Риса. Море не совершает ошибок.
Мое сердце колотится в груди. — Погоди, что значит «море не совершает ошибок»?
Внезапно корабль так сильно подбрасывает, а затем роняет, что бочки опрокидываются и катятся по коридору. Вода с силой бьет по корпусу. Столь же стремительно, как пришла волна, она ушла. Призрак осторожно садится и замирает, проверяя, не проснулся ли кто-нибудь. Вдали слышится только храп.
— Я не могу сказать больше. Но Глим не появится снова, пока море не потребует этого.
— И капитан этого не знает?
— Знает. Он просто ослеплен страхом потерять команду — и он очень, очень упрямый человек.
На моих губах играет улыбка, и я не могу удержаться от смешка.
— Понятно. Оскорбление капитана — вот что заставляет тебя смеяться. — Он озорно ухмыляется, одна из его серебристых бровей насмешливо приподнимается. — Мне нравится твой смех.
Краснея, я быстро качаю головой. Он смотрит на меня сверху вниз, его взгляд задерживается на чешуйках на моих ключицах.
— Готов поспорить, твой хвост был бы прекрасен, — тихо говорит он, и в его голосе звучит смягчившееся восхищение.
Грудь сдавливает, и дышать становится все труднее. Слезы жгут глаза, и я отвожу взгляд. Я не хочу, чтобы он видел, как сильно эта мысль меня расстраивает.
— Прости, — шепчет он. Его присутствие слегка отдаляется, но я все равно не могу заставить себя посмотреть на него. — Я не хотел тебя расстроить.