— Рыбка, как бы мне ни нравилось, что ты на меня смотришь, я попросил всех вернуться к работе. — Он делает шаг ближе, и я в ответ отступаю, прижимаясь спиной к перилам. Мое сердце начинает биться так быстро, что я боюсь, как бы оно не выскочило из груди.
На его лице расплывается ухмылка. Он играет со мной. Снова.
Я упираюсь руками ему в грудь, и он тут же отступает, давая мне пространство. Я не могу игнорировать жар, исходящий от его кожи. Гнев снова берет верх, и я для верности толкаю его еще раз, прежде чем скрестить руки на груди.
— У меня нет никакой работы, — заявляю я, пытаясь звучать безразлично.
— Тогда найди себе её, — его голос понижается, внезапно становясь серьезным. — Каждый на этом корабле отрабатывает свой хлеб. Красивая внешность дело не сделает, хотя должен признать, этого почти достаточно, чтобы я закрыл глаза. Почти.
Я сужаю глаза, чувствуя, как жар ползет по шее к щекам.
— Я не знала, что подавала заявление о приеме на службу, — дерзко отвечаю я.
Уголок его рта приподнимается. — Ты права, не подавала, — соглашается он спокойно. — Ты была приговорена к ней.
Острова впереди становятся все четче — темные силуэты, вырастающие из моря. У меня сжимается грудь при виде земли.
— Значит, ты позволишь мне сойти с корабля, если я буду держаться рядом с тобой? — спрашиваю я, пытаясь звучать равнодушно, но терплю жалкий провал.
— Возможно, — говорит он, снова переключая внимание на приближающийся остров. — Если будешь держаться рядом. Тебе не стоит бродить по пиратским землям в одиночку. Ты — моя…
— Ответственность? Почему все продолжают это говорить? Я вполне способна позаботиться о себе сама. В конце концов, я добралась так далеко, — выпаливаю я, прежде чем у меня пропала решимость.
Он медлит, и на мгновение мне кажется, что он отмахнется от меня, как делал это раньше. Но вместо этого он снова поворачивается и смотрит на меня с такой интенсивностью, что у меня едва не подкашиваются колени.
— Когда был трибунал, — говорит он, — они проголосовали за море. Я же выбрал иначе.
— Это я помню.
В его выражении мелькает искорка веселья. Может, он и не признается, но ему нравится мой острый язык.
— Кодекс позволяет капитану отменить вердикт, — продолжает он. — Но если он делает это, он должен нести ответственность.
Я внимательно слежу за ним. — Ответственность?
— Ты под моей властью, — говорит он, и его глаза слегка темнеют. — Если ты привлечешь к нам лишнее внимание на этих землях, я буду отвечать за это. Если ты сбежишь, меня накажут и за это тоже. Если ты причинишь хоть какой-то вред кому-то из пиратов, я считай покойник. Моя жизнь, мое положение на этом корабле теперь зависят от тебя.