Последние несколько лет Холланд только и делала, что изучала истории, поэтому знала, какими бы сложными они ни казались, в основе каждой всегда лежала простая, связывающая все воедино истина. Так что сейчас Холланд либо недоставало каких-то фрагментов, либо она неправильно их соединила.
Холланд сунула визитку Дженьюэри в сумку и отвернулась от стола. Может, стоило спросить об этом Гейба, когда он вернется. Но пока у Холланд буквально не было времени разбираться с этим.
С полок Профессора сорвали все книги, как будто злоумышленник намеренно искал ежедневник. У Холланд разрывалось сердце при виде ущерба, который нанесли самым ценным вещам. Не так много осталось, чтобы спасти, и Холланд не могла не попытаться.
Поставив несколько книг обратно на полку, она подняла постер фильма «Цена магии», который обычно висел на стене. Холланд часто спрашивала себя, как Профессору удалось заполучить его: отец Холланд был очень требователен к тому, чтобы с его оригинальных плакатов не делали копий, ведь ему нравилось прятать в них пасхалки.
В верхней части горели огненно-красные буквы названия, над развевающейся на ветру фотографией главной пары, Реда и Софии Уэсткотт. Они держались за руки, но при более тщательном рассмотрении можно было увидеть, что на самом деле это София держалась за Реда.
Казалось, что за спиной Реда уже село солнце, но опять же, посмотрев чуть более внимательно, можно было заметить, что Ред на самом деле стоял перед черными воротами. Позади Софии виднелась группа детей. Наиболее выделяющийся ребенок с идеальными светлыми локонами держал собаку, к ошейнику которой были прикреплены веточка остролиста и пара колокольчиков, а также красная подвеска в форме сердца с надписью «ДжейДжей».
Колокольчики и остролист предназначались для Холланд из-за ее прозвища Холлибелс, а ДжейДжей посвящалось Дженьюэри. В обоих фильмах «Цена магии» отец спрятал для своих дочерей маленькиедары , которые позже обернулись двумя самыми любимыми охотами за сокровищами. Взяв плакат в руки, Холланд подумала, что, возможно, на нем скрывались и другие пасхалки, которых она раньше не видела. Она поняла…
Дом заскрипел.
Холланд замерла.
Она услышала шаги.
Гейб возвращался. По крайней мере, она надеялась, что это Гейб. Возможно, у нее разыгралась паранойя, но Холланд могла поклясться, что шаги звучали по-другому, казались легче. Словно кто-то старался не шуметь. Холланд пожалела, что в руках у нее не оказалось чего-то более существенного, чем старая афиша.
Шаги приблизились к двери кабинета.
Холланд бросилась к телефонной трубке как раз в тот момент, когда в комнату неторопливо вошел Адам Бишоп.