Поездка в Сентенниал прошла быстрее любой другой поездки в истории Лос-Анджелеса. Никаких пробок. Никаких остановок. Только один красный сигнал светофора, рядом с неоновым рекламным щитом премьеры фильма Вик ВанВлит. При виде улыбающегося лица Чанса Холланд почувствовала укол сожаления.
Потом снова пропали рекламные щиты, остались только красивые деревья, птицы и матово-черные фонарные столбы, выглядевшие так, словно их перенесли сюда из начала XX века.
Они проезжали по району с такими большими дворами, что Холланд даже не могла разглядеть дома, только ряды деревьев, пышущих таким цветным великолепием, которое редко встретится в городе. Все вокруг говорило о том, что сейчас осень.
Холланд еще никогда не видела автомобилей, выкрашенных таким образом: в мерцающий зеленый с кремовым верхом, в ярко-оранжевый с гоночными полосками на капоте, в искрящийся красный с намеком на глиттер, в яркий, точно океан, синий с молниями по бокам, в глубокий сливовый и винтажный мятный.
Все это должно было показаться кричащим, но на самом деле выглядело лишь более оживленным, чем любая другая улица, которую она видела в Лос-Анджелесе. Этот район совсем не походил на место, где могла бы располагаться штаб-квартира преступной организации. Здесь можно было устраивать пикник или посещать модные, выставленные на продажу дома по субботам. Хотя у Холланд возникло ощущение, что проживающие здесь люди никогда не переезжали.
– Ты уверен, что здесь есть Банк? – спросила она Гейба.
И тут примерно в сотне ярдов она увидела его. Здание, занимающее целый квартал. Абсурдно высокое, нефритово-зеленое, с ослепительным золотистым узором в стиле ар-деко на бесконечной череде окон каждого этажа. Оно было настолько ошеломляющим и огромным, что Холланд не понимала, как не заметила его раньше.
Магия .
И тут она снова ощутила это чувство – как тогда с монеткой; точно так же, как чувствовала изменение в воздухе всякий раз, когда приближалась к океану. Она не могла дать этому ощущению название. Оно не имело запаха.
Чем дольше Холланд смотрела, тем более величественным, ярким и высоким казался Банк. Невероятно, что она никогда раньше не видела этого здания. Что его не показывали в кино или не размещали на открытках. Холланд хотела спросить, что волшебство могло скрыть Банк от мира, но Гейб остановил машину перед домом, окруженным живой остроконечной изгородью, и внезапно Холланд так разнервничалась, что потеряла дар речи. Она даже не была уверена, что все еще умеет дышать. Ее голова стала легкой. Все, что она могла, – маленькими глотками втягивать воздух.