Следом за мной вошел Пьер и снова, как и утром, кашлянул, давая понять, что у него ко мне дело.
— Что еще случилось?
— Вы все же поехали к сестре?
— Ты следишь за мной?
— Нет, у вас это написано на лице такими крупными буквами, что прочесть можно, даже не зная букв, — ответил он.
— Да, не стану скрывать. Мне нужно было понять, что ей от меня хочет.
— И что же? Неужели она просто поплакалась на вашем плече?
— Нет, Пьер, не только. Ты прав. Но сейчас я хочу остаться одна — мне нужно подумать.
— Я знаю таких людей, мадемуазель, и знаю, как вы открыты перед ними, как вас легко ранить. Расскажите мне все, прошу, иначе, может быть поздно…
Девушка принесла кофе, посмотрела на меня внимательно, спросила, все ли у меня хорошо и нужно ли что-то еще. Да, он прав, у меня на лице не спрячешь ни одну эмоцию.
Как только она вышла, я рассказала Пьеру все. Он сидел напротив в кресле и спокойно мотал головой, словно уже знал все, что я рассказываю, и просто утвердительно кивал.
— Не делайте ничего, не ездите никуда, а я скоро вернусь. Не уходите из мастерской до моего возвращения, — быстро сказал он и вышел.
Легче мне не стало, но от понимания, что я могу делиться своими проблемами, что у меня есть таки друзья, было теплее. Моя чертова доверчивость, мое желание верить людям, надеяться на то, что со временем их можно изменить, снова подвели меня.
Стать черствой я не смогла бы, но умнее и предусмотрительней — пора бы уже.
Если эти змеи ограничатся тем, что и обещали — рассказом о моем прошлом, беды не будет. Было бы прекрасно, если они не способны на большее, но мне, как шахматисту, приходилось думать наперед.
Уже перед закатом в кабинет постучался Пьер. Он стоял на пороге вместе с Патриком. Я попросила принести нам чай, и отпустила девушку, что помогала мне с разработкой выкройки. Как только чай наполнил кабинет запахом смородиновых листьев, я закрыла дверь и села перед мужчинами.
— Мадемуазель, мы решили сделать вот что, — начал Пьер сразу. — Патрик нанял пятерых знакомых ему солдат. Они по очереди будут следить за домом мадам Бернардет и за ней лично. Вся их почта будет проверяться.
— Ничего себе! А это законно? — удивленно спросила я.
— Нет, но они ни за что не узнают, кто это делает и кто нанял людей. Это очень верные люди, и ни за что не откроются.
— Им же нужно заплатить, Патрик. Говори сколько нужно.
— Это я беру на себя — они должны мне, а я должен вам. Ваше доверие и честное имя мне важны больше денег и связей. Мы выведем их на чистую воду, — полушепотом ответил мне Патрик.
— Чем нам поможет слежка? — продолжила я задавать вопросы.