На глаза непроизвольно навернулись слезы, однако месье Лавуа вовсе не торопился утешить меня. Встал со своего кресла, прошелся по небольшому свободному пространству между столом и окном, заложив руки на спину, и покачался на носках, хмуря рыжие брови…
— Мадмуазель Вивьер, а почему вы не поставили меня в известность, что кто-то еще, кроме меня, работает по вашей просьбе над этим делом?
Я растерялась. Как-то вот и в голову не пришло, что… да ничего мне тогда не пришло в голову, честно-то говоря! Я вела себя как перепуганная курица! Только сейчас до меня стало доходить, что, скорее всего, пропали мои люди вовсе не случайно!
— Месье, умоляю, скажите, что они живы и они у вас!
Все еще хмурясь, месье неохотно кивнул:
— Живы и у меня.
Я выдохнула…
— Простите меня, месье Лавуа. Я была слишком расстроена, чтобы внятно изложить все, что знала. Я совершила большую глупость, не спорю, но я никогда не бывала раньше в таких ситуациях. Простите меня.
Месье улыбнулся и на одной из щек у него образовалась милая и смешная ямочка.
— Мадмуазель Вивьер, девушка, которая способна признать свою ошибку да еще и извинится — уникальна! Так что я рад, что это недоразумение выяснилось. И еще… Ваши люди — они, безусловно, не профессионалы, но они преданы вам. Просто постарайтесь найти им другую работу. Сегодня они вернутся по домам.
— Обязательно, месье Вивьер, и спасибо вам за все.
Наш разговор продолжался не слишком долго, месье задал мне еще несколько вопросов, уточнил пару деталей и отпустил с миром. А я после такого нервного напряжения решила, что совсем не грех будет взять выходной и посвятить его…
Да чему угодно, кроме работы! Хоть бы и лебедей в парке покормить — и то станет легче! Пусть уж месье Лавуа сам справляется с этой мерзкой проблемой.
Я заехала на работу, успокоила и отпустила Пьера и Патрика, сказав им, что пора усиливать охрану цехов. Пусть будет не один сторож, а несколько сменяющих друг друга человек. И пусть они набирают их сами из людей, за которых могут поручиться.
До вечера у меня оставалась еще пара мелких дел, которые я решила совместить с отдыхом.
Приехав домой, переоделась в платье для визитов и, выбрав из кучи приглашений одно, посетила мадам Дюран, тридцатилетнюю вдову, с приятным характером, неглупую и небедную.
У нее в гостях оказался небольшой круг чаевничающих дам, с которыми я в свое удовольствием поболтала о модах и тканях. О новом романе Франсуа Марешаля, о его изящных и остроумных каламбурах, о такой же новой, смелой, даже нахальной, как выразилась мадам Терси, пьесе-комедии, которую еще только ставили, и она обещала стать гвоздем сезона…