— Сначала информация о нынешней единственной подруге Бернардет — Матильде Туссе. Тетушка ее мужа, несмотря на свой возраст, жизнь ведет далеко не безгрешную. Мало того, что оставшееся от мужа она уже порядком потратила на якобы путешествия, лечение и прочие женские штучки, в ее так называемом штате имеется пара любовников, что сейчас содержат ее, а точнее — поддерживают ее жизнь на плаву, — он сделал паузу, потянулся за чашкой, которая оказалась пуста, но в ту же минуту в кабинет постучали и молча вошел его ассистент или секретарь. На подносе стояли пара чашек с дымящимся свежезаваренным кофе, хрустальная вазочка со сладостями и сливочник.
— Так вот, Матильда, которая имеет явное умственное превосходство над Бернардет, думаю, все и задумала, но у меня есть очень важное доказательство ее фривольной жизни — письма этих мужчин, и ее к ним. Мало того, каждый из них будет удивлен существованием другого. Ведь они содержат ее… Так еще и страх перед тем, что их семьи узнают об этой интрижке… — он, как опытный сплетник, делал паузы в нужных местах, давая мне представить картину.
Я отпивала кофе, пытаясь этим заткнуть себе рот, потому что обещала молчать, пока он не спросит моего мнения. Картины рисовались прекрасные, и даже сам факт того, что мы можем поговорить с одним из мужчин, и заявить, что она треплется о нем, заставит ее испугаться, а тут аж двое.
— Так вот, думаю, варианты того, как закрыть ей рот, судя по вашему лицу, вам понятны?
— Бесспорно. Продолжайте, — коротко ответила я, хоть и было желание встать и обнять его и сразу же, просто немедленно начать все это претворять в жизнь.
— Теперь, то, что касается вашей сестры. Кроме ситуации с любовником, которая наделала столько шума, месье Мюлан не в курсе еще одного проступка своей жены, — он снова сделал паузу, наблюдая за тем, как мои брови ползут вверх. — Ваша сестра в таких долгах, что все ее и его имущество навряд ли покроет их. Благодаря своей несдержанности, она то ли от глупости, то ли от веры в то, что муж когда-то станет богаче, брала деньги в долг под бешеный процент, и с каждым днем он больше.
Я открыла рот и сделала глубокий вдох… Во мне снова началась внутренняя борьба — боролись на этот раз чувство жалости к Бернардет и жалость к себе.
Как, ну, как можно быть такой идиоткой⁈ Начать с приличного дома и дохода и все похерить из-за собственной глупости и расточительности⁈
Она же могла не выходить замуж, просто ее состояние было бы чуть поменьше. Ну, не совсем чуть, но прожить без изысков — хватило бы. И да, мне ее жаль! Я понимаю, что ее не готовили к самостоятельной жизни…