За достоверность сведений месье Оскар Лавуа ручался мне головой.
— Мадемуазель де Вивьер, даже не сомневайтесь в точности фактов. Я никогда не черпаю сведения из одного источника. А за мелкую монету и пару комплиментов любая горничная продаст пару сплетен о своей госпоже. Да и лакеи никогда не против подработать. Я уж молчу о соседской прислуге. В наше время даже у стен есть уши, мадемуазель, — и он лукаво улыбнулся.
В этом времени профессия сыщика вызывала у людей только презрение, считалось, что лезть в чужие секреты и тайны — низко и непорядочно. Однако, судя по конторе месье сыщика, к его услугам регулярно прибегали не самые бедные люди.
Уверена, что и родовитые графы и маркизы не брезговали им, когда приходила нужда. Только вот в обществе они от него отвернуться и сделают вид, что вовсе не знакомы. Двойные стандарты во всей красе!
Я видела, что месье Лавуа имел и собственный кодекс чести, и врожденную порядочность. Чем-то он был близок мне по духу, и я очень надеялась, что я стану для него не очередной клиенткой в веренице капризных дам и проштрафившихся мужей, желающих изъять неосторожные и компрометирующие письма у бывших любовниц, а хотя бы хорошей приятельницей. Для начала. Я верила ему и понимала — такой человек своих не продаст. Потому и хотела стать для него «своей».
А еще я совершенно не могла понять, как относится к появлению в моей жизни месье Морсена. Зачем он вообще появился? Просто случайность или судьба решила испытать меня на прочность еще раз?
Кроме того, его тетушка, наша с Розой клиентка, одна из самых щедрых и постоянных, активно зазывала меня в гости, очевидно, желая устроить судьбу племянника. С этой проблемой я и решила обратится к мадам де Сен-Мор.
— Мадемуазель Мадлен, я не понимаю, а почему вы так решительно настроены против этого брака? Нет-нет, мадемуазель, поймите меня правильно, я вовсе не пытаюсь спихнуть вас за первого встречного! Вы мне очень симпатичны, я никогда прежде не видела девушек, что смогли устроить, подобно вам, свое дело, да еще и столь успешное! Это вызывает уважение. Но и отказываться от замужества странно…
Я замерла, не зная, как объяснить мадам Софи, что даже вид баронета внушает мне отвращение. Пусть конкретно этот и не виноват передо мной ни капли, но человек, принимающий дорогие подарки от любовницы и, похоже, на них же содержащий другую женщину, в моих глазах — мерзавец.
Кроме того, я же не могла объяснить Софи, что сведения о личной жизни месье Морсена я получила от сыщика.
К услугам сыщиков прибегали только в крайних обстоятельствах, при шантаже или угрозе убийства. С чего бы вдруг у юной мадемуазель были такие знакомые? Мне нравилась мадам Софи, безусловно… Но я пока не знала точно, насколько я могу ей доверять. Зачем наводить человека на дурные мысли?