— Ото правду говорят — что ни день, то радость, а слёз не убыват! — Далее она переключилась на повседневные заботы. — Барыня, мамзеля моя, щас, как обычно, травки попьём, а только потом завтракать. А ножку дайте щас намажу.
— Не надо, Машенька, прошло уже всё. И травок не надо, и мазать не надо. Я сейчас оденусь, и мы все вместе в окошко посмотрим.
Мария собралась было поспорить, но в этот момент в дверь дормеза постучали. Мы вразнобой закричали, как в известном только мне среди присутствующих, фильме — «Нельзя-нельзя! Можно-можно, войдите!!»
В итоге всё-таки сошлись на том, что нам нужно несколько минут. Софи с Машей помогли мне быстро одеться и причесаться. Ну, а Маша урвала-таки минутку, чтобы намазать мне ногу мазью, прежде чем натянуть на неё чулок.
Дверь приотворилась и внутрь аккуратно проникла голова Архипа.
— Барышни, что за крик у вас стоит, ото как будто котеек душат. За мной ужо послали, чтобы присмотрел.
— Это мы радуемся, Архип! С приездом! — мой голос был ликующим и звенящим. Конечно, для них всех моя ничем не прикрытая радость выглядела странноватой. Ну и пусть. Всё равно они все радовались вместе со мной, так же ярко переживая минуты счастья.
И я прильнула к окошку, впитывая глазами и всеми фибрами эти, казалось бы, обычные пейзажи. Однако, Архип не уходил. Наоборот, присев на краешке сиденья и чуть отодвинув Машу, он сказал полушепотом:
— Сватать едем вас, барышня!
Сказать, что я онемела, значило не сказать ничего. Я только прокаркала судорожно:
— Куда?
Архип полюбовался произведённым впечатлением и начал рассказывать:
— Если сделать небольшой крюк, мы как раз окажемся в имении Михайловском, где, стало быть, проживают маменька и сестричка нашего графа. Обоз наш по прямой дальше потянется, а мы на день-два задержимся. Ну, а опосля — в Питерград, да.
Я подпрыгнула, чуть не ударившись о балку. Как так сразу? Это невозможно!
— А-а-а-архип, но ведь я не просто так еду! Ведь я по вызову самой императрицы, как можно задерживаться? Нет, это невозможно! Да и у графа будут неприятности!
Архип, тем не менее, посмеивался, утирая белые усы. По всей видимости, он не тревожился ничуть:
— Барышня, мы последнюю неделю гнали почём зря — наш Михаил Владимирович — иэээх! какой дока в дороге! У нас дней трёх в запасу точмо есть, ну и остановки нам положены, там тоже скоротали чуток. Не переживайте, барышня! — он, ободряюще улыбнувшись мне, покинул дормез, ловко выскочив на ходу.
Я сидела, ошалелая, не зная, что я чувствую.
— Софи…- беспомощно произнесла я. Потом перевела взгляд на Машу, которая сидела тихо, как мышь, прикрывая рот концами платка. — Это получается, я вот так сразу к нему в дом? Софи, что ты молчишь?