В общем, единственное, что требовалось на самом деле провести в спешке — это мои крестины. Иначе совершенно невозможно было признать брак законным. Но этот вопрос мы уже предварительно согласовали с отцом Паисием, который, взяв на себя ответственность перед господом, провёл обряд без полноценной предварительной подготовки.
По-правильному месяца четыре бы ушло на положенные процессы. Мне бы пришлось выбрать духовного наставника и без дураков погрузиться в изучение молитв и жития святых. Запоминать постулаты веры, чтобы уметь отвечать на вопросы.
После обряда мне дали имя Мария. Мари-ия. Красота! Приемными, духовными родителями стали дальние родственники семьи Михаила.
Петр Александрович Чижов и Елизавета Матвеевна Потапова — двоюродная сестра будущей свекрови. Теперь я с совершенно чистой совестью и надеждой смотрела на образа. Хотя Господу и так известны все пути нашей души. Русской я не переставала быть никогда.
Софи была на грани нервного срыва, но изо всех сил активно участвовала в подготовке. И на этой благодатной почве с небывалой скоростью осваивала русский язык. И не только его. Кажется, моя подруга и соратница всей своей живой натурой проникалась русским духом, ей всё здесь нравилось.
На сговоре Миша торжественно одарил меня кольцом с драгоценным камнем. А потом был бал, который открывали мы с ним. Вальс! Со школьного выпускного не танцевала этот восхитительно-волнующий танец. Боже, нашим современным молодожёнам и не снилось, сколько раз можно было прочувствовать себя невестой в старину!
Конечно, это просто шутка и до того момента, когда император Павел 1, в зиму 1797 издаст указ о запрете этого удивительного танца — еще очень долго. А может быть, Бог даст, и вовсе не запретит? Ведь родила же здесь Мария-Антуанетта наследника значительно раньше, чем в той истории…
Наконец, священник выдал мне «билет на женитьбу», в котором указывался возраст, сословная принадлежность, а также была отметка о том, что я регулярно бываю на исповеди, прошла обряд причастия и что после троекратного объявления брака в церкви никаких помех к свадьбе не выявлено. Такой же билет выписали Мише.
В день венчания мой любимый, как положено, прислал «женихову шкатулку» с гостинцами и венчальными принадлежностями (фатой, обручальными кольцами, венчальными свечами, духами, булавками и прочими приятностями). Софи, выполняя роль так называемой «снарядихи», получила сии богатства и взялась помогать одевать молодую (меня, то есть) к венцу.
Но самым дорогим на мне сейчас было даже не великолепное платье, что я беззастенчиво «отжала» из запасов, предназначенных для императрицы, а скромная стариннейшая ладанка, которую мама Миши, моя будущая свекровь, Наталья Александровна, наедине подарила после оглашения помолвки. Ценность, как вы понимаете, её состояла не в том, из чего она была сделана, а в семейной легенде, передававшейся из поколения в поколение.