Императрица была среднего роста, полновата, но при этом имела величественный вид и царскую осанку, что вызывало некий трепет — возможно в этом оказалась повинна и ее сильная энергетика. Она была — Великая, и по другому тут не скажешь.
Одета императрица в платье светло-серого цвета с изображением цветущей яблони по всей ширине юбки, которое перемежалось полосами тончайших кружев. Туго затянутый корсет очерчивал плавные линии талии, а воздушные рукава придавали силуэту легкости. Безусловно, у нее был довольно тонкий вкус.
Елизавета не являлась классической красавицей, но прекрасный цвет лица, нежный румянец, живые и умные глаза, приятно очерченный рот и роскошные блестящие каштановые волосы делали Екатерину ее привлекательной. Мелкие лукавые морщинки в уголках глаз вовсе не портили впечатление, скорее добавляли ей одновременно шарма и солидности.
— Вы разглядываете меня? — ее голос прозвучал несколько неожиданно, даже резко, и я немного растерялась, но тут же нашлась, что ответить.
— Прошу прощения, ваше величество, но мне бы хотелось понять, какие ткани подойдут вам, какие расцветки подчеркнут ваши достоинства. У меня есть некоторые идеи.
— Хитра, хитра… — мягко рассмеялась Екатерина, и я слегка покраснела, мысленно поблагодарив Софи за пудру, так щедро нанесенную на мое лицо. — И что же вы посоветуете носить мне, графиня?
— Мы могли бы сделать нечто новое, непохожее на то, что носят в Европе, — осторожно начала я, не совсем понимая, как правильно вести себя с ней. Я волновалась, но решила не играть, а быть максимально открытой и естественной. — Возможно, это могут быть наряды с элементами национального костюма. Ведь русские орнаменты настолько прекрасны…
— Национального костюма? — императрица резко остановилась, и я даже испугалась, решив, что сказала глупость. Но ведь это общеизвестный факт, что императрица стала противиться всему иностранному и предпочитала русский стиль, который сама и ввела в моду. — А ведь об этом я думала не один раз. Разве плохи русские мотивы? Надоели эти вычурные немецкие да французские фасоны!
Она уже с подчеркнутым интересом смотрела на меня, и это добавляло уверенности моим мыслям и словам.
— Графиня, откуда такая тяга ко всему русскому? Вы прожили всю свою жизнь во Франции?
— Да, — ответила я, пытаясь быстро сообразить, что сказать, ведь это было действительно странно для молодой французской дворянки, знания о России которой должны заканчиваться снегом, медведем и балалайкой. — Я никогда не покидала пределы Франции до этого момента, но мой покойный дядя был женат на русской. Ее звали Елизавета, и она рассказывала чудесные сказки, слушая которые, я погружалась в незнакомый, но такой притягательный мир.