Из беседки выскочил рыжеволосый мальчишка в точно таком же костюме, как у Перри.
– Tu… demove! Adveniunt![3] – крикнул он на бегу.
Кажется, он кричит на латыни! – подумал Перри.
Рыжий налетел на него, толкнул в сторону и помчался открывать ворота.
В следующий миг мимо прогрохотали повозки, и Перри пришлось отскочить ещё дальше, чтобы огромные деревянные колёса с железными ободами не отдавили ему ноги.
Процессия направлялась к внутреннему дворику. Люди сбегались со всех сторон, чтобы встретить вновь прибывших. Перри и рыжий мальчишка тоже побежали.
Мулы, везущие первую повозку, замедлили ход, и из неё на ходу выпрыгнул мужчина в жёлто-янтарном плаще, застёгнутом брошью на одном плече. Под развевающимся плащом Перри успел разглядеть пурпурно-белую тунику и светлые вязаные рейтузы. Мужчина раскинул руки как для объятий. К нему подбежали женщина и девочка в длинных нарядных платьях.
–Pater! – крикнула девочка.
Папа! – мысленно перевёл Перри.– Она тоже говорит на латыни.
Девочка напоминала людей с древнеримских мозаик в музее. У неё были огромные карие глаза, густые брови и длинные волнистые волосы цвета жареного каштана.
Вереница повозок остановилась, их пассажиры высыпали наружу и принялись выгружать мешки, сундуки и корзины. Мужчина в коротком плаще с капюшоном поймал Перри за руку и что-то крикнул ему по-латыни. Потом указал на деревянный сундук с бронзовыми ручками, стоявший на земле.
Перри уставился на него. Неужели этот мужчина хотел, чтобы он в одиночку поднял тяжеленный сундук и куда-то его потащил?!
–Эйя! – Рыжий мальчишка протиснулся сквозь толпу, взялся за одну ручку на сундуке и кивнул в сторону дома.
Перри схватился за другую ручку, они вместе подняли сундук и понесли ко внутреннему дворику виллы.
– Ты кто такой… когда не стоишь как прибитый баран? – пропыхтел мальчик. – Я Марковий.
– Я Перри. В смысле, Перегриний. Я… Погоди, ты сказал Марковий?Марковий! – Перри расхохотался и выпустил свою ручку. – Прикольно придумано! Тебя зовут Марковий, потому что у тебя волосы рыжие, как морковка? А как зовут того дядьку? – спросил он, указав на толстого мужчину с корзиной в руках. – Наверное, Толстий? А того Бородатий? А это, видимо, Коротыший?
Его взгляд заметался туда-сюда: по двухэтажному особняку, деревьям во внутреннем дворике… по статуям, фонтану с водой, казавшейся настоящей…
– Как это сделано?! – спросил он. – Какая-то голограмма? Я и не думал, что на фестивале будет так круто.
Рыжий смотрел на него открыв рот.
– Отец-Юпитер, ты чокнутый, – сказал он. – И говоришь как-то странно. И волосы у меня совсем не морковного цвета.