Под весом громадного камня балка сплющила корзины с оливками, и масло блестящими струйками брызнуло через плетёные стенки.
– Смотрите!
– Масло пошло!
– Всё работает!
– Могу поспорить, ты никогда в жизни не видел такого хитрого приспособления! – гордо проговорил Марковий, повернувшись к Перри.
Но Перри ему не ответил. Сжимая стилос в руке, он уже выбирался из толпы.
Фабрика, механизмы, экскаваторы! – взволнованно думал он.
Глава 19. До свидания
– Марковий, я понял, что делал не так! – воскликнул Перри. – И как раз вовремя! Я писал по-английски, а надо было писать по-латыни. В конце концов, это же древнеримский стилос, и я…
– Неси в повозку, – перебил его Марковий, сунув ему в руки стопку шерстяных одеял.
– Ты меня слушаешь? – рассердился Перри, но тут в комнату вошла Габрина. Он замолчал и поспешил вынести одеяла на улицу.
Наступил день отъезда.Но я не с ними еду , – с облегчением подумал Перри. –Я вернусь в своё время. Просто надо улучить минутку и опробовать новую идею.
Во внешнем дворе стояли три большие крытые повозки, запряжённые мулами. Перри с изумлением разглядывал вещи, которые в них грузили.
– А это зачем? – спросил он у Квентио, который на пару с ещё одним мальчиком затаскивал в повозку изогнутую подушку размером с диван.
– Для пикников по дороге, – ответил Квентио.
Перри посмотрел, как они грузят в повозку серебряные кубки, круглые глиняные ночные горшки, дрова, жаровню и даже маленький круглый столик. Он отдал Квентио стопку одеял и помчался к пекарне.
Поппиллий с огромной корзиной хлеба преградил ему дорогу.
– Вот, – сказал пекарь, – хлеб для рабов.
Перри тяжко вздохнул, взял у него корзину и поплёлся обратно.
Даннорикс с важным видом осматривал каждую повозку, сверяя её содержимое с записями на восковой табличке.
– Провизия? – спросил он, указав на корзину в руках у Перри. – Неси вон туда. – Он ткнул пальцем в направлении последней в ряду повозки.
Каждая из них напоминала деревянный вагончик с сиденьем для возницы спереди, изогнутой крышей и арочной дверью точно посередине. Перри бросился к последней и озадаченно замер перед дверным проёмом. Пол располагался на уровне его груди, а ступенек, по которым можно было бы подняться, не было и в помине.
Он затолкал корзину внутрь, ухватился за край пола, подпрыгнул и подтянулся на руках. Пошатываясь, он поднялся на ноги и огляделся.
Вдоль стенок стояли дощатые скамьи, а весь пол посередине был завален едой: деревянными ящиками с яйцами, аккуратно уложенными в солому; глиняными горшками с мёдом и мочёными грушами; кусками солёного мяса, завёрнутыми в мокрые, пропитанные уксусом тряпки; льняными мешками с сушёными яблоками и инжиром; амфорами с вином и оливковым маслом; изюмом в свёртках из листьев; связками колбас и глиняными кувшинами с вонючим рыбным соусом.