— Мой отец научил меня, — наконец говорю я.
Сейбл поворачивается ко мне, свет подчеркивает выражение его лица, когда его брови сдвигаются к переносице, а губы подрагивают от недоумения.
— Твой отец…
— Пират, — тихо добавляю я.
Такое чувство, будто я бросила камень в стоячую воду. Мои слова разойдутся кругами, и я уже не смогу их вернуть, не смогу их контролировать.
— Пират, — повторяет он, и уголок его рта приподнимается, вырывается легкий смешок. — Должен сказать, я этого не ожидал.
Я пожимаю плечом, подтягивая колени ближе к груди.
— Полагаю, это многое объясняет, — говорит он и откидывается назад, опираясь на руки, движение непринужденное. — Например, твое воровство. Костяной амулет. Сапоги, которые на тебе.
Я поворачиваю голову к нему, пристально глядя на него, пока на затылке проступает жар. Мне приходится сдерживать смущенный смех.
— Ты заметил это?
Сейбл усмехается.
— Рыбка, я командую кораблем, полным воров. Я замечаю всё.
Мои губы сжимаются, но я не могу остановить легкую улыбку.
— Нельзя украсть то, что уже было украдено, — говорю я, слегка вскинув подбородок.
— Это, — сухо отвечает Сейбл, — в точности то, что говорит каждый пират.
Напряжение между нами смягчается, тихий смех переходит во что-то более легкое, менее гнетущее. И мы сидим так какое-то время, вслушиваясь в воду, плещущуюся о берег. Сейбл первым нарушает наше безмолвие.
— Что случилось с твоим отцом? — спрашивает он осторожно.
Я вздыхаю, не желая слишком много об этом думать, но знала, что рано или поздно он спросит, что мое признание породит еще больше вопросов. Я похоронила эту правду глубоко внутри себя, даже глубже, чем ту часть, где храню свою сирену. Это всё еще больно, даже спустя столько лет. Не думаю, что боль когда-нибудь пройдет.
— Его повесили.
Слова слетают с моих губ легче, чем я ожидала. Возможно, время сточило их острые края, облегчив их выход. Возможно, я медленно научилась жить с этой правдой.
— Мне было семь, — добавляю я спустя мгновение. — Когда мама оставила меня и велела ждать его. Я ждала, но он не пришел. Рыбаки отвезли меня в Аурелит, где королевский флот устроил из этого зрелище.
Сейбл замирает рядом со мной, но я смотрю на воду, а не на него.
— Ты была свидетельницей? — спрашивает он, и его голос — не более чем шепот.
— Да, — отвечаю я и проглатываю ком, вставший в горле. — Но потом я отправилась в Море Обновления. Я умоляла море забрать у меня это воспоминание, и оно забрало.
Когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, его руки сжимают песок рядом с ним. Его взгляд устремлен куда-то вдаль над водой, челюсть сжата, словно он сдерживает что-то внутри.