— Если море проявит милосердие и вернет тебе твой хвост, надеюсь, ты будешь как можно дальше от людей, сестра.
Взгляд Сейбла мечется от сирены ко мне. Какая бы мысль ни промелькнула в его голове, он отсекает ее, делая шаг вперед и вставая между нами. Прилив касается его сапог, а затем отступает.
— Уходи, — говорит он тихо, и в его голосе звучит недвусмысленное предупреждение. Его рука теперь полностью сжата на рукояти кинжала, готовая обнажить его.
Сирена не вздрагивает. Она лишь склоняет голову, изучая его. Я не могу не заметить, как Сейбл замирает, словно осознает, насколько тонка эта грань и как близко сирена к тому, чтобы просто использовать свою песню и утащить его в глубину.
— Что ж, — говорит она с улыбкой, обнажая клыки. Затем она разворачивается и погружается обратно в море. Для меня очевидно: это она пощадила его жизнь, а не наоборот. Сейбл не двигается, пока вода успокаивается, а последняя рябь разглаживается.
Я тоже не двигаюсь.
Я продолжаю смотреть на темную воду, на то место, где она исчезла, потому что взгляд на него кажется чем-то, что может сломать что-то внутри меня.
Они вырвут твое сердце.
Ее слова эхом отдаются во мне, безжалостные. Я хочу отмахнуться от них. Было бы проще обвинить сирену в том, что она разжигает мой страх, превращая в моем воображении обычных людей в монстров.
Но сегодня я видела, как они смотрят на меня. Воспоминание о плевке, упавшем на камни рядом с моими ногами, всплывает так отчетливо, что у меня сжимаются челюсти, и кажется, будто мои клыки удлиняются — сирена внутри меня оскалила зубы перед человеком, который спас мне жизнь. Человеком, который всего мгновение назад кружил меня в танце в таверне. Гнев, смущение и печаль наваливаются разом. Гнев — из-за того, как легко они обернулись против меня. Смущение — из-за того, насколько я была беззащитна без своей песни. И печаль — из-за того, как сейчас на меня смотрит Сейбл.
Я даже не замечала до этого момента, что начала плакать. Слезы застилают глаза, и я отвожу взгляд, глядя куда угодно, только не на него. Моя рука прикрывает рот, скрывая клыки, но я знаю: он их видел.
Рядом со мной раздается шорох шагов по песку. Я ожидаю, что он выхватит клинок. Что приставит его к моему горлу, как сделал это, когда узнал, кто я.
Но этого не происходит.
Свет фонаря становится ярче, когда он подходит ближе, теплый отблеск прорезает холодный лунный свет, разлитый по воде. Я не отвожу глаз от моря, пытаясь утешить себя.
— Риса.
Звук моего имени на его губах вызывает мурашки по моей спине. Сейбл ставит фонарь на песок между нами, затем делает еще шаг в мою сторону.